Исполняется 25 лет со дня кончины архимандрита Иосифа (Сафронова)

16 августа 1993 года, 25 лет назад, скончался настоятель церкви Успения Пресвятой Богородицы села Внуто Хвойнинского района Новгородской области архимандрит Иосиф (Сафронов), который треть жизни провёл в заключении в тюрьмах и лагерях во время советской власти и перестройки, и добился перенесения мощей преподобного Никандра Городноезерского – основателя Свято-Троицкого Никандрова монастыря Боровичской епархии.

Об архимандрите Иосифе (Сафронове) рассказала монахиня Никандровой обители – матушка Евфимия (Васильева), основываясь на воспоминания одного из самых близких духовных чад и преемников отца Иосифа, ныне покойного настоятеля (после смерти отца Иосифа) храма Успения Богородицы во Внутово иерея Михаила Ганешина:

«Родился будущий отец Иосиф в Тульской губернии, в деревне, в крестьянской семье, видимо, очень благочестивой, потому что крёстным его стал священник местной церкви. Родился перед праздником Иоанна Предтечи, и его назвали Иоанном (это его мирское имя). Его двоюродный дедушка был епископом, жившим на покое в Новоиерусалимском монастыре под Москвой. Родители отвозили его туда, вероятно, на лето. И вот с этого началась и развилась в нём любовь к монашеству. Как он говорил, «конфетками его монахи привлекли». Он вспоминал, как учился на клиросе читать, как ем- табуреточку подставляли (ведь он маленький ещё был), как он петь научился. Всё, что должен знать верующий человек и тем более монах, он узнал именно там.

Большой вехой в его жизни был 1913 год, когда собирали лучшие церковные хоры и отправляли на конкурс в Рим. Он попал в этот сводный хор. Там, видимо, синодальный хор был главным, и вокруг него собирались хоры из монастырей. Ему тогда было 12 лет. В это же время он попал в Москву на празднование 300-летия дома Романовых, где видел императора и всю царскую семью. Путешествие на конкурс было на большом корабле, это был, как он говорил, «корабль-церковь». Там всё время совершали богослужения, было 5000 паломников и огромный сводный хор. Они приплыли в Италию и получили там первое место.

Хор был награждён поездкой по святым местам. Так отец Иосиф в детстве побывал в Иерусалиме и в других святых местах ближнего Востока. Возможно, он был и на Афоне. Это была его закваска до революции. А после революции он послушничал в Новоиерусалимском монастыре, в какой-то момент его забрали в Красную армию. Потом через два с половиной года, монастырь, как он говорил, «выкупил» его из армии. В 1929 году монастырь был разогнан: кого убили там, кто разъехался. К этому времени он был уже иеромонахом, пострижен с именем Иосиф, и попал на Соловки.

С Соловков он был отпущен, когда закончился срок. Затем был сослан на Беломорканал. На Беломоре каторжникам приходилось работать, стоя целый день по грудь в воде. И вот получилось там договориться с местным жителем. Он специально каждый день топил баню, и они ночью после работы пропаривались. Это их спасло. Потом уже перед войной отец Иосиф попал в лагерь недалеко от финской границы в Карелии. Город назывался Медвежьегорск. Отцу Иосифу там удалось как-то устроиться, что-то шить на заказ. Но вот однажды один из охранников, у него, кажется, отец тоже был священником, подошёл и говорит им странную такую фразу: «Чтобы вас никто не нашёл ни на земле, ни под водой, ни в небе» – что-то вроде того.

Этим он дал им понять, что сегодня надо бежать, потому что их имена уже стояли в списке на уничтожение. Они бежали с каким-то художником. Продуктовые запасы у них кончились почти сразу. От голода начались галлюцинации. Они поднимались на сопки, слышали пенье петухов, видели населённые деревни, шли туда, а там были всё те же сопки, те же леса и болота. Они обросли бородами, волосами, завшивели, ели какие-то корешки, и от голода почти уже умирали. И вот в таком состоянии они легли как-то раз на сопке, и напарник вдруг будит отца Иосифа, встряхивает его за плечо и говорит: «Смотри, смотри, рука в небе!». Отец Иосиф рассказывал: «Я когда посмотрел, увидел только один просвет в сплошной пелене облаков. Спрашиваю его, в какую сторону рука указывает. Он указал: «Вот туда». «Ну пошли!» Встали и пошли туда».

Вышли они на дорогу. Дорога упиралась в неширокую речку. На берегу стояла лодка без вёсел. Лодку они поперёк поставили, перешли по ней через речку: никакого моста там не было. Ещё прошли немного и видят – пограничники финские спиной к ним идут. Они им кричать, а голосов нет, они к ним бежать, а сил не хватает. В конце концов как-то всё же обратили на себя внимание. На пограничной заставе их раздели, вымыли в бане, одежду всю сожгли. Долго их приводили в себя. Они буквально сутками спали от истощения. Просыпались ненадолго, пили бульон и засыпали снова. Потом их старательно проверили, кто они такие, и отправили на рынок рабочей силы в Хельсинки, где их кто-то нанял колоть дрова.

До конца войны жил отец Иосиф в Финляндии. Когда война кончилась, пошла пропаганда возвращения в Советский Союз: «Возвращайтесь! Вам ничего не будет! Родина вас ждёт!» ну, и так далее. Отец Иосиф очень хотел вернуться, у него к этому лежала душа, и вернулся. Однако в России, в епархии, его встретили неприветливо. Думали вначале, что он какой-то эмигрант. Но в 49–ом году он уже был новгородским благочинным и открывал в Новгороде первый действующий храм после войны – церковь Николая Чудотворца на торговой стороне. Но вскоре храм закрыли из-за того, что он был на очень бойком месте, а Церкви отдали храм апостола Филиппа.

В начале 50-х, где-то между правлением Сталина и Хрущёва, отец Иосиф служил на приходе в деревне Подгощи Псковской области. Потом опять попал в лагерь, сидел там вместе с власовцами. В общей сложности он провёл в заключении 27 лет, треть жизни. В 1962 году после всех отсидок он был направлен служить в село Внуто в храм Успения Пресвятой Богородицы. Но и из Внуто он был посажен в тюрьму на год в 1985-86 годах. Что касается его последнего зпключения, то чего только на него ни навешивали, чтобы посадить: говорили, что он со своим радиоприёмником VEF’ом (старый такой приёмник у него был) забирается на колокольню и оттуда что-то передаёт на американские спутники, обвиняли в том, что он, якобы, развращает младенцев, имея в виду тех, кого ему привозили креститься. Наверное, имели в виду, что Крещение - это и есть разврат.

Долго собирали на него обвинения и, хотя состава преступления у них так и не получилось, но посадить – посадили. Он попал вначале в Кириши, а потом в Кресты, сидел там с уголовниками буквально под нарами, причём допросы, несмотря на смену эпох, были совершенно как в 1937 году. Он сутками сидел под ярким светом, бьющим в лицо, ему закручивали на голове стальной обруч, пока он не терял сознания. Выпустили отца Иосифа только, когда кто-то из его духовных чад передал через западные радиостанции информацию, что такой вот старый священник незаслуженно отбывает наказание. Сразу появилось опровержение его вины в газете «Аргументы и факты», и священника тут же выпустили. Последнее заключение, конечно, сильно подорвало его здоровье. Он ведь, вообще-то крепчайший был человек. В 76 лет с двумя вёдрами по приставной лестнице легко забегал на крышу своего Успенского храма, сам красил и крышу и купола. После всех лагерей он был человеком крепчайшей закалки.

Насколько я знаю, его не оставляли в покое в течение почти всех этих 30 лет, пока он служил на Внутовской горе. Поначалу он терпел очень сильные гонения даже от старосты, которая была связана с властями и по их наущению чинила такие страшные козни, что даже на третий год своего служения отец Иосиф решил уйти. Его остановило одно событие: когда он пошёл на кладбище прощаться с мощами преподобного Никандра, то встретил монаха, который его остановил и сказал: «Иосиф, никуда не уходи». И он понял духом, что этот монах - преподобный Никандр, и вернулся. Только это его заставило не уйти со своего места служения. Во Внуто он прослужил до самой смерти.

Кстати, отец Иосиф был инициатором перенесения мощей преподобного Никандра. Его всегда удивляло, что мощи новгородского святого находятся на кладбище среди мирских могил в деревне Никандрово. Всероссийское прославление преподобного Никандра произошло буквально через 90 лет после его смерти, а преставился он в 1603 году. Мощи полежали под спудом почти 400 лет из-за того, что, видимо, монастырь был разорён. Места эти перестали быть столь населёнными. Преподобный Никандр был одним из забытых святых, о которых мало кто знал. И вот когда наступило время перестройки отец Иосиф снова поднял эту тему. Надо сказать, что до этого любой поднятый им вопрос в епархии приводил его в органы КГБ. Ему там делали выговор, на него кричали и говорили: «Что ты, опять хочешь туда, где ты был совсем недавно?». Как комментировал это старец: «Опять бриться позвали». Когда его забирали в очередной раз, он так и говорил.

В 1992 году отец Иосиф получил благословение архиепископа Новгородского и Старорусского Льва на обретение и перенос мощей в Успенский храм во Внуто, и с помощью духовных чад он это сделал. Мощи пролежали в раке Успенского храма 13 лет. Потом был восстановлен Никандров монастырь, и 29 июня 2015 года мощи торжественно перенесли в обитель, некогда основанную преподобным. Но отец Иосиф этого уже не увидел.

Последний раз он служил 2 августа 1993 года. Домой со службы отца Иосифа принесли на руках, ему стало плохо в храме. Скончался он вечером 16 августа этого же года в возрасте 92 лет. Получается, что служил почти до последнего дня. Похоронен был у церковной стены храма Успения слева от алтаря. С тех пор к его могиле стекается множество паломников. У него было много духовных чад. Он вообще был необычным священником, и, говорят, прозорливым. Его могила - это теперь чтимое место в епархии!».