Протоиерей Вениамин Григорьевич Быстров

Вениамин Быстров  1886- 01.10.1937

Вениамин Григорьевич Быстров родился в марте 1886 года в погосте Борисово Старорусского уезда Новгородской губернии в потомственной священнической семье.  Окончил духовную семинарию и служил в храме, где принял во младенчестве кре щение. По делу об изъятии церковных ценностей его арестовали и продержали под следствием семь недель. Жена — Мария Васильевна. Дочь Евгения работала юристом в Новгородской конторе почтовой связи.

Хронология событий короткая. Началось с двух записок председателя Борисовского сельсовета Смирнова.

9 августа 1937 года тот дал краткую характеристику священнику: «Агитатор против советской власти, в особенности в 1930 году, когда организовывались колхозы, а также в настоящее время». Спустя три дня председатель сигнализировал:

«Священник Борисовской церкви Быстров Василий в часовне деревни Устрека устраивает собрания с верующими колхозниками. Прошу обратить внимание». Именно так, Василий. «Очередь» отца Вениамина подошла спустя два месяца. 9 октября начальник Старорусского опер сектора НКВД Малинин подписал ордер на его арест.

Сотрудник райотдела Карпов изъял паспорт и свидетельство о рождении, крест серебряный позолоченный с такой же цепочкой, крест серебряный, дароносицу серебряную позолоченную, четыре письма и два десятка религиозных и богослужебных книг. Только спустя четыре дня в старорусской тюрьме заполнили анкету арестованного, и тогда же сотрудник райотдела Сенцов провёл первый допрос. «Вопрос: Вы арестованы за контрреволюционную агитацию среди населения колхоза имени Кирова. Признаёте это обвинение? Ответ: Я это категорически отрицаю. Вопрос: Вы говорите неправду, следствие требует правдивых показаний. Ответ: Повторяю, что виновным себя не признаю. Вопрос: Следствие располагает материалами, изобличающими Вас в контрреволюционной агитации и требует прекратить запирательство и дать правдивые показания по существу предъявленного обвинения. Ответ: 1 октября 1937 года при обращении ко мне одной из колхозниц деревни Ужин о погребении её родственницы я сказал, что без разрешения сельсовета не буду, сама видишь, какое время, сейчас придут, возьмут и уведут, как это сделали и с вашим священником. Сейчас переживаем такое время, что невинному погибнуть легко».

Священник близлежащей церкви Пророка Илии в деревне Старый Ужин Александр Яковлевич Захаров был к тому времени арестован и в конце месяца расстрелян.

На дальнейшее проливает свет коллективное заявление в Борисовский сельсовет  жителей Устреки, поданное 30 июня. Они просили 12 июля, «в день годового нашего праздника», разрешить «крестный ход вокруг нашего селения, а причту нашей церкви обойти со святым крестом дома верующих граждан».

Обращение подписали 43 человека. Председатель сельсовета разрешил провести крестный ход с 8 часов вечера. Письмо с резолюцией тоже оказалось в деле. На следующем допросе Сенцов пустил разрешение в ход и Быстров сломался: «Я должен признать себя виновным в том, что вопреки распоряжению сельсовета совершил богослужение путём обхода деревни с крестным ходом и обхода колхозников по домам в 2 часа дня, что, естественно, не могло не отразиться на выполнении сельскохозяйственных работ». Следователь добился нужного: обвиняемый признал себя виновным, пусть и по одному эпизоду. Признательные показания следовало закрепить. Искомые три свидетеля нашлись. Батьков Фёдор, колхозник, бывший председатель колхоза имени Кирова: «Я знаю его как человека явно враждебно настроенного к советской власти и коммунистической партии. В 1935 году, при снятии колоколов в церкви, когда я пришёл с председателем сельсовета Платоновым к попу Быстрову и объяснил причину нашего прихода, потребовав у него ключи от церкви, то Быстров с площадной руганью нам заявил: «Вы разбойники, пришли грабить и позорить святыню, но ключи я вам не дам пропагандисты и агитаторы и надругаться над святой церковью не позволю».

Только после того, как ему было заявлено, что двери будут сломаны, а он за сопротивление будет арестован, он открыл нам церковь».

Следующим пространные показания дал священник церкви Святителя Николаев соседней деревне Пеньково Василий Васильевич Николаевский. Несколько лет назад он вернулся из ссылки в Западно-Сибирский край и на собственном опыте познал отношение власти к священнослужителям: «Быстров является человеком, явно враждебно настроенным против советской власти и коммунистической партии. Эта враждебность подтверждается следующими фактами

 В личных беседах в феврале1936 года Быстров мне сказал: «Я пока спокоен. Да, сколько грабит советская власть денег, а всё равно ничего не имеет. Вот уже скоро весна и будет война, тогда советской власти холку намнут».

В начале ноября 1936 года после запрещения райисполкомом собирать по приходу новинку, Быстров нарушил это распоряжение, не считаясь с предписанием местной советской власти, и собирал картошку по селу Борисово. Мне известно, что Быстров, будучи враждебно настроен к колхозному строительству, в целях срыва полевых работ устраивал крестные ходы вокруг деревень и обходы колхозников по домам с крестом, приурочивая их к самым горячим дням и совершая их с утра, чем отвлекал абсолютное большинство колхозников от полевых работ».  Показания третьего свидетеля, агронома Тимофея Старостина, ничем от предыдущих не отличались. Дословно повторил фразу о явной враждебности священникак советской власти и коммунистической партии. Пассаж об обходе деревень завершилсловами: «Быстров производил крестные ходы с утра, в рабочее время, отвлекая колхозную массу сотнями человек». Уже на шестой день следствия Сенцов подготовил обвинительное заключение свыводом: «Виновность свою признал, изобличается свидетельскими показаниямиБатькова, Николаевского и Старостина».

Последний лист дела — выписка из протокола заседания особой тройки от 1 ноября 1937 года, приговорившей священника Вениамина Быстрова к расстрелу.

 Расскажем подробнее о типичном деле. В архиве управления ФСБ России по Новгородской области хранится следственно-судебное дело № 1а/12240

Священника церкви Покрова Пресвятой Богородицы Вениамина Быстрова. Стандартная картонная папка с грифами «ВЧК — ОГПУ — НКВД — МГБ — КГБ СССР» и «Хранить вечно». Тонкая, всего 29 листов.