28 декабря 2025 года исполняется 15 лет со дня кончины клирика Новгородской епархии, иерея Михаила Андреевича Ганешина (1962–2010).
Отец Михаил родился в Москве в творческой семье и с детства посвятил себя искусству, окончив в 1987 году Московский художественный институт им. В. И. Сурикова. Работал художником и педагогом. Пройдя путь воцерковления, он обратил свой талант к иконописи, а сердце – к служению Богу и людям.
В 1995 году митрополитом Новгородским и Старорусским Львом он был рукоположен в сан диакона, а в 1999 году – в сан священника. Практически всё своё священническое служение, 12 лет, отец Михаил провёл в должности настоятеля храма Успения Божией Матери в деревне Внуто, продолжив дело своего духовного наставника – протоиерея Иосифа Сафронова.
За годы служения он много потрудился над ремонтом и благоукрашением вверенного ему храма. Будучи талантливым иконописцем, вместе с супругой создал несколько иконостасов и множество икон для храмов России. Но главным его делом было пастырское попечение о душах прихожан. Тихий, немногословный, с глубоким и добрым взглядом, он стяжал любовь и доверие людей, находя для каждого слово утешения, помощь и поддержку.
Отец Михаил запомнился как пастырь чистой души, смиренный, кроткий, исполненный нелицемерной любви к каждому человеку. Его жизнь стала живой проповедью о Христе, а его служение – примером истинного подвижничества на ниве церковной.
Вечная память приснопамятному рабу Божию, иерею Михаилу .
=======
Памяти священника Михаила Ганешина / Кульпинова Т. / Журнал "София" 2011. № 1 С. 5–6.
ПАМЯТИ СВЯЩЕННИКА МИХАИЛА ГАНЕШИНА
Пятнадцать лет назад, солнечным летним днем, я везла из Боровичей во Внуто — село о четырех домах, затерянное в хвойнинских лесах, — молодого московского художника Михаила Ганешина. Всю дорогу он рассказывал мне о своей поездке по Европе — по тем временам приключению еще редкому, но уже совершенно доступному. Группа спортсменов, в которой они с приятелем очутились по вездесущему российскому блату, обнаружив двоих «чужаков», изгнала оных из своих рядов, предоставив полное право возвращаться на Родину как им заблагорассудится. Так, без копейки денег, они оказались в одном из красивейших городов Италии — Неаполе. О том, что кушать хочется всегда, вспомнили очень быстро. Михаил достал свой мольберт, друг — фотоаппарат. Но попытка заработать ремеслом встретила сопротивление местных конкурентов, поэтому пришлось искать места менее занятые и менее популярные…
Кормились они неважно, о деньгах на обратную дорогу не было и речи. Пока однажды на набережной, в самом центре Неаполя, не услышали: — Ребята, вы из России? Молодая женщина, вышедшая замуж за итальянца, приходила сюда, чтобы встретить соотечественников и поболтать на родном языке. Она и дала денег на дорогу до Германии, где жили Мишины друзья.
Денег было в обрез, поэтому добирались автостопом и питались в самых дешевых забегаловках, коими оказались кафе-мороженое "Баскин Роббинс", одинаковые везде — в Италии, Франции, Швейцарии, Германии, с одинаковым набором продуктов и одинаковым вкусом. Под конец поездки они уже не могли без отвращения смотреть на розово-голубые рекламные щитки.
Водители брали пассажиров с удовольствием: с ними можно поболтать, а стало быть, не заснуть за рулем — самая распространенная в Европе причина дорожных аварий. Особенно в Германии, где пунктуальные немцы закрыли дороги бетонными щитами, чтобы лесные звери не попадали под колеса. И в результате водители и пассажиры видели в окна только серые стены, серый асфальт и подчас серое небо над головой.
…Тюкнувшись на очередном ухабе маковкой в потолок «Запорожца», мой спутник мечтательно произнес: — Господи, хорошо-то как! — Чего хорошего-то? — Да всего этого, чего мы ценить не умеем. Леса этого дремучего с поваленными от старости деревьями. Рытвин этих и колдобин, залитых вчерашним дождем. «Запорожца» твоего, который заводится с толчка. Вот этих деревень, в которых столетние дома стерегут столетние бабки. Всего этого на Западе не увидишь. — Так, может быть, как раз это-то и хорошо?! — Может, и хорошо. Но ты не представляешь, как скучно…
Из двух часов езды последний мы пробирались даже не по разбитому асфальту, а по грунтовке. И в конце десяти километрового пути от поселка Анциферово уже нетерпеливо взглядывали: вот еще один взгорок, и еще один, а за третьим вдруг появится зелено-желто-голубой храм… Деревянное чудо — и своей гармоничностью с зелено-голубым миром под желтым солнцем на небе и желтыми солнышками лютиков на земле, и своей неприкосновенностью, нетронутостью временем и судьбой, не пожалевшей другие, более монументальные и знаменитые.
Словно незримый ангел-хранитель берег эту церковь. Может быть, — преподобный Никандр Городноезерский, освятивший эти места, и чьи мощи из пребывавшей в запустении Троицкой церкви (в 10 км от Внуто) покоятся сейчас во внутовском храме. А может, и потому, что сорок лет назад сюда, где было семьдесят дворов, школа, магазин, назначили настоятелем и священником церкви Успения Божией Матери архимандрита Иосифа — стремительного, резкого, словно сошедшего с фресок неистового Феофана Грека, повидавшего многое, двадцать пять лет своей жизни проведшего в концентрационных советских лагерях. За веру.
Потом деревню объявили бесперспективной, и она, потеряв школу, магазин, медицинское обслуживание, умерла быстро и безропотно. Остались всего четыре дома. В двух доживали свой век коренные внутовцы, в третьей, близ церкви, обитала слепая бывшая монахиня Антония, в четвертой — архимандрит. И осталась церковь, в которой шли службы. Чаще всего в храме были двое: священник и слепая монахиня. В праздники собирались люди со всей округи — как ни старалась атеистическая власть, но так и не смогла навсегда и поголовно отлучить народ от храма, от веры, от Бога.
К светильнику, горевшему на внутовской горе, потянулись люди не только из соседних деревень. Молва о старце Иосифе перешагнула рубежи, к нему стали привозить иностранцев, двое даже крестились у него. За тридцать лет служения — задолго до перестроечных времен, давших советскому человеку свободу вероисповедания, — он давал эту свободу и привел ко Христу десятки, а может, и сотни людей.
У могилы старца, у стен любимого им храма, 16 августа ежегодно собираются его духовные дети, его крестники, привозят с собой детей, внуков, друзей, знакомых… Панихиду служат его ученики, ставшие священниками. Один из них — сегодняшний настоятель внутовского храма иерей Михаил Ганешин. Тот самый художник, которого летом 1992-го после Европы так неудержимо потянуло именно во Внуто.
Москвич по рождению, каждое лето он проводил с родителями в соседней деревне Домовичи на берегу озера Городно. И может, совсем не случайно он поступил именно в иконописную мастерскую. А когда храм осиротел — решил стать священником и остаться здесь. Впрочем, верующие люди редко говорят такие слова как «решил», «захотел», «надумал»: они твердо убеждены в том, что Господь направляет их туда, куда Ему нужно.
Службы в Успенском храме, в часовне на станции Анциферово, открытой по просьбам местных жителей, требы, поездки-походы по окрестным деревням, ремонт и благоустройство храма — обычная ежедневная жизнь сельского батюшки. Сродни сельскому врачу или фельдшеру — в любое время дня и ночи служение людям твоего округа или прихода.
В свободное время отец Михаил пишет иконы. Чаще всего — образ преподобного Никандра. Им написана храмовая икона для никандровской церкви в Хвойной, для Троицкой, построенной на месте бывшей никандровской обители, отреставрированной и освященной прошлым летом, для церкви Николая Чудотворца в Левоче… Живут они с матушкой Ангелиной в том же, родном с детства, доме на берегу светлого озера. У них трое детей, младший из которых назван Иосифом. Ждут четвертого…
Некогда неперспективные деревни стали понемногу оживать: то уехавшие из родного дома возвращаются к отчему порогу, то жители мегаполисов ищут уединения, покоя и гармонии с природой. На берегу Городна за несколько лет выросли добротные дома. Строится и Внуто. Пока горит светильник на внутовской горе, промыслом Божиим будут рядом с ним и люди.
Эту статью о священнике Михаиле Ганешине я написала в 2003 году. А 28 декабря на 262-м километре трассы Санкт-Петербург — Москва, недалеко от Торжка, случилось страшное — отец Михаил погиб в автомобильной катастрофе. 2 января ему исполнилось бы 49 лет…
Его знали и любили многие боровичане. А не знакомые с ним лично могут оценить его художнический талант в церкви Иоанна Предтечи поселка Сосновка. Иконостас этой церкви — творение священника и художника Михаила Ганешина и его жены Ангелины. У него была настоящая семья — он, жена и пятеро детей. Любимый храм, в котором он прослужил пятнадцать лет. И творчество, которое будет радовать и восхищать нас и наших потомков. Его похоронили рядом с учителем и духовником — отцом Иосифом.
Вечная Вам память, дорогие отцы! В феврале, в сороковой день, душа священника Михаила ушла в небеса обетованные. Пусть этот путь будет легким и светлым. Таким же светлым, какой была его жизнь.
Т. КУЛЬПИНОВА
г. Боровичи
