Крест на куполе — это не просто архитектурный элемент, а молчаливый летописец истории Русской Церкви. Отчего одни храмы венчают восьмиконечные кресты, а другие — четырехконечные? Почему под одними распятиями мы видим полумесяц, а под другими — корону или голубя?
Малоизвестная статья архиепископа Макария (Миролюбова), возглавлявшего Новгородскую духовную семинарию с 1860 по 1866 г.г.
В настоящее время на главах храмов и колоколен находятся кресты древние и новые, неодинаковой формы. Различие главным образом состоит лишь в том, что одни кресты на храмах четвероконечные, а другие осьмиконечные, одни с подножием полулунного вида, а другие без этого подножия. О первом различии крестов, по предложению царя Иоанна Васильевича IV, на Стоглавом соборе положено было следующее правило: «Якоже искони на святых церквах святые кресты водружены и поставлены, и донесь такожде да пребывают неподвижими. Такожде и ныне убо водружен бысть и поставлен святый крест благочестивым царем Иваном на соборной церкве Пречистые Богородицы на новопозлащенном версе, якоже есть воздвизательный крест, им же благословляют. И тако достоит на славу Богу и на умножение лет благочестивому царю Ивану и на сохранение всего его российскаго царствия, и таковые святые кресты на церквах и впредь да поставляются. А что на многих церквах стоят святые кресты, и на тех крестах приделывают кузнецы на всех концах иные меньшие кресты по два и по три вместе; и те меньшие кресты бурею и ветром сильным почасту ломает. И впредь бы кузнецы делали кресты по чину и крестообразно по древним образом, якоже уставита и предаша святии апостоли и святии отцы; а по концем бы наделовали крепости для по единому кресту со всяцем утвержением; а от своего бы замышления ничтоже не претворяли, кроме церковного предания (Стоглав. Гл. 41. Вопрос 8; ср. Увет Дух. Л. 94, 95. М., 1753). Правило это указывает, что до 1551 г. или до времени Стоглавого собора, кресты на храмах поставляемы были четвероконечные, а с 1551 г. начали быть поставляемы и кресты осьмиконечные. Стоглав равно одобрил для водружения на храмах и такие кресты, какие прежде поставлялись, и кресты по подобию воздвизального, какой поставлен был вновь царем Иоанном Васильевичем на Успенском соборе. Но если воздвизальный крест, вновь поставленный царем, был осьмиконечный, как засвидетельствовал в 1682 г. пред раскольниками и патриарх Иоаким (Увет Дух. Л.94), то, без сомнения, кресты, прежде поставлявшиеся на храмах, были не осьмиконечные, а другого вида, т. е. четвероконечные. Равным образом и малые кресты, приделываемые к оконечностям крестов, были в употреблении до Стоглавого собора и после оного. Стоглавым же собором положено было приделывать на концах по одному малому кресту. Эти приделанные кресты, очевидно, были не осьмиконечные, а четвероконечные.
Такового мнения о четвероконечных и осьмиконечных крестах держались до Московского собора, бывшего в 1667 г.; а с этого времени, по причине хуления раскольниками четвероконечного креста, снова начали поставлять на церквах православных кресты четвероконечные, в отличие от мнения раскольников, противного учению Православной Церкви о Святом Кресте. Впрочем, и в то время оставались на церквах многие древние четвероконечные кресты, как свидетельствовал в 1682 г. патриарх Иоаким пред раскольниками: «На многих древних церквах и доныне четвероконечные кресты, якоже видим зде в царствующем граде Москве, и в Великом Новеграде, и во граде Киеве, в пречестной и великой Киевопечерской лавре Антония и Феодосия, и во Пскове обретаются всюду» (Увет Дух. Л. 93 об.). Спустя несколько времени после помянутого Собора (1667 г.), когда утихли смятения раскольников, стали ставить на церквах четвероконечные и осьмиконечные кресты по произволу.
В конце прошлого и в начале нынешнего столетия, когда дозволено было устраивать единоверческие церкви, принято воздвигать на них кресты только осьмиконечные, а на православных церквах и осьмиконечные и четвероконечные — на том основании, что Церковью Православной почитается как осьмиконечный, так и четвероконечный крест не ради внешнего их вида, но ради распятого на кресте Господа Иисуса Христа; что те и другие кресты хранятся с давних времен и служат явным свидетельством употребления их в Церкви. Так, например, встречаем мы древние четвероконечные кресты на главах Московского Благовещенского собора и московской церкви Рождества Иоанна Предтечи (Памятники московской древности. С. 85, 155). В Императорской Публичной библиотеке, на обороте первого листа одного из харатейных Апостолов XIII в. (в 4-ку № 5) изображена пятиглавая церковь и кресты на главах четвероконечные; на многих также древних церквах в Москве, Новгороде и Киеве кресты поставлены осьмиконечные; между тем, как на четвероконечных, так и на осьмиконечных крестах к их оконечностям большей частью приделаны малые кресты.
Второе различие крестов на храмах состоит в том, что у одних крестов находится основание или подножие полулунного вида, а у других нет такового подножия. Употребление под крестами полумесяцев обращенными рогами кверху изъясняется различно. Большей частью объясняют сие победой креста над луною, или памятником свержения ига монголо-татарского, так как луна у поклонников Мухаммеда в таком же уважении, как у нас, христиан, крест. Но по толкованию Максима Грека (XVI в.), полумесяц под крестом, сходный с греческой буквой — ипсилоном (Υ, υ), прообразует высоту крестного восхождения Христа. Если бы употребление младого месяца в церковном зодчестве неизвестно было на Востоке, то Максим Грек не стал бы таким образом изъяснять этот символ. Что действительно было в употреблении на крестах полулунное подножие до времени владычества монголов, а тем более до времени свержения их владычества, об этом свидетельствуют некоторые из древних памятников. Именно: в Менологии, или Месяцослове греческом XI в., изданном в 1727 г. в Урбино, на гравированных картинах видны храмы с крестом на полумесяце; точно то же замечается в украшениях харатейной рукописи Георгия Амартола, XI или XII в., в библиотеке Московской Духовной академии. Из наших древних храмов укажем, например, на полулуния под крестами на новгородском Софийском соборе, на Дмитровском соборе во Владимире, на Благовещенском соборе в Москве, на московской церкви Рождества Иоанна Предтечи и на многих других.
Все это показывает, что символ полулуния принят был прежде монголо-татарского нашествия и принят из Византии, где он был символом древнейшим, то есть до просвещения Византии христианской верой. В ней языческая богиня Диана изображалась с полулунием под ногами. В честь ее на зданиях и монетах константинопольских изображалось полулуние как символ богини византийской (Памятники московских древностей. С. XXXIV).
С просвещением христианской верой этот древний символ сделался в Византии и потом в России подножием креста, одержавшего победу над язычеством. Может быть, он принят христианами потому, что они видели символ этот в апокалиптическом изображении жены, облеченной в солнце и с луною под ногами ее (Апок. 12, 1). У нас, в России, к распространению такового символа содействовало свержение ига монгольского как торжества креста над луной, так что в XVI в. при Иоанне IV на Московском соборе было уже постановлено, по образцу креста на Благовещенском соборе с полулунием при подножии, делать оно и на других церквах (Памятники московских древностей. С. XXXIV). Таким образом, символ полулуния под крестами принят у нас за знамение победы христианства над язычеством и мухамеданством, хотя и не составляет необходимой, существенной принадлежности крестов на главах храмов и колоколен.
Прочие отличия крестов на храмах, более редкие и случайные, состоят, например, в том, что на некоторых храмах поверх крестов имеются короны. Но короны эти, как думают, приделаны только к тем храмам, которые находились в особенных отношениях к коронованным лицам и потому не могут служить образцом для других храмов. На некоторых древних храмах, например, на новгородском Софийском соборе и на Дмитриевском соборе во Владимире имеются поверх крестов металлические голуби в знаменование Духа Святого, осеняющего церковь, а на Климентовской церкви, в Новгороде, вместо голубя, приделан к кресту ангел как хранитель ее. Но этот частный, хотя и благочестивый обычай составляет исключение из общего порядка устройства крестов. Равным образом и устройство крестов двойных или прорезных, даже с словами: Црь слвы, Іс, Хс, как, например, на крестах новгородского Знаменского собора и московской Ивановской колокольни, также и устройство крестов с лучами в средине их, не может служить образцом для всех других храмов, хотя и не заключает в себе ничего противного церковным уставам.
Указанные отличия крестов на главах храмов и колоколен приводят к следующему заключению о форме их:
1) Кресты четвероконечные и осьмиконечные, с меньшими крестами на концах и без оных, с полулунным подножием и без оного, могут быть поставляемы на храмах, смотря по предпочтительному усердию храмоздателей и лиц, для коих устрояется храм; но определенное узаконение по сему предмету, как зависящему от усердия и от благочестивого обычая разных лиц, в настоящее время не требуется.
2) Рисунки крестов могут быть заимствованы из печатных изданий с изображениями древних замечательных храмов, или даже с самих храмов, известных по древности и особенной важности, и потому особых рисунков для таковых крестов нет нужды представлять.
3) Впрочем, и без определенных узаконений и рисунков произвол в форме крестов на храмах, особенно соединенный с уклонением от общепринятой и употребленной формы, не должен иметь места, хотя бы он происходил от усердия храмоздателей и других лиц.
Автор: архиепископ Макарий (Миролюбов)
Источник: https://vn-eparhia.ru/images/www/zhurnal-sofiya/2005/Sofia_2005_2.pdf
