На протяжении семи веков над берегом Волхова возвышались купола Хутынского монастыря — некогда самой процветающей обители Великого Новгорода. Монастырь пережил забвение, гибель пяти храмов и падение колокольни, чтобы в 1993 году вновь обрести свой голос и стать местом паломничества.
За многовековую историю в Хутынском монастыре, с первой половины XIII столетия и до закрытия обители в 1925 году, на его территории проходило богослужение в пяти церквах, включая и летний Спасо-Преображенский собор. Если какая-то из церквей из-за своей ветхости закрывалась, то рядом с ней воздвигался другой храм. В старинных печатных изданиях упоминаются: храм преподобного Антония Великого, построенный новгородским посадником Юрием Онциферовичем; теплая церковь-трапезная во имя преподобного Варлаама Хутынского; каменный надвратный храм пророка Илии; две церкви во имя священномученика Григория Армянского, каменные, высокие, с колоколами (одна против северных дверей Спасо-Преображенского собора, другая против южного входа); большая больничная церковь во имя Всех Святых; домовая церковь при архиерейских покоях во имя апостола и евангелиста Иоанна Богослова. После возвращения монастыря Новгородской епархии этот храм был освящен во имя святителя Льва, папы римского.
Согласно переписи 1615 года, в Хутынской обители находились следующие церкви: Спасо-Преображенский собор; церковь преподобного Варлаама Хутынского; надвратная церковь Ильи пророка; храм священномученика Григория, просветителя Великой Армении, под колокольней; две надвратные церкви: Николая, архиепископа Мирликийского, чудотворца, и преподобного Антония Великого.
Со второй половины XVII века внешний вид Преображенского собора стал несколько отличаться от прежнего. В 1646 году с южной стороны к нему пристроили придел Покрова Богородицы, а с северной — апостола и евангелиста Иоанна Богослова, с запада построена новая паперть и главы обиты не дубовой чешуей, как прежде, а белым железом. В XVIII веке собор также подвергался незначительным поновлениям. Известно, что в 1712–1737 годах при архимандрите Вениамине был обновлен и пополнен новыми иконами главный иконостас. При Антонии Знаменском, настоятеле монастыря с 1799-го по 1802 год, в соборе настлан новый пол, растесаны окна, произведена роспись. В 1835 году был разобран до основания Покровский придел и на его месте возведен новый. На пожертвования Д. А. Державиной в этом приделе был устроен новый иконостас и возобновлена живопись. В 1810 году был перестроен придел Иоанна Богослова. Благодаря этому его размеры значительно увеличились. Сама перестройка и роспись придела проводилась на средства действительной статской советницы Борзовой.
В 1787 году после пожара была отремонтирована и освящена церковь Всех Святых, «неизвестно когда и кем построенная при монастырской больнице»-1. В начале XIX века в обители была домовая церковь Иоанна Богослова епископов Старорусских (которые управляли монастырем с 1787 года, будучи викариями новгородского митрополита), первоначально освященная во имя Феоктиста, архиепископа Новгородского. Она располагалась в корпусе между настоятельскими и казначейскими комнатами.
Первая колокольня, построенная в 1445 году над церковью Григория Армянского, была перестроена в 1535 году. В период с 1768-го по 1774 год вместо старой, находившейся к юго-востоку от собора, была сооружена новая колокольня над южными воротами монастыря, но еще в начале XIX века ее строительство было не совсем завершено. На ней находилось семнадцать колоколов.
В начале XIX века на территории Хутынской обители находилось три двухэтажных корпуса, в которых размещались настоятельские, казначейские и братские келии, а также различные монастырские службы. Все постройки окружала белокаменная ограда. Внутри ее со стороны Волхова располагался настоятельский фруктовый сад; на северной и восточной сторонах вне ограды — малый братский. На северной стороне большой фруктовый сад соединялся с липовой рощей, которая придавала монастырю особую красоту. В 1880 году была построена церковноприходская школа. Как и все новгородские монастыри, Хутынский имел тюрьму, в которой постоянно содержались узники. Но несмотря на это мрачное обстоятельство, обитель преподобного Варлаама была самой процветающей в Великом Новгороде. В 1919 году по решению третьего губернского съезда советов Хутынский монастырь был закрыт.
До начала Великой Отечественной войны на территории святой обители размещалась лечебница для тихопомешанных больных. Бывшая монастырская земля была передана подсобному хозяйству больницы и обрабатывалась медицинским коллективом и выздоравливающими больными. Война нанесла большой урон замечательному Хутынскому ансамблю. Сильно пострадали монастырская колокольня и Спасо-Преображенский собор. Почти вся верхняя часть его обрушилась, стены имели крупные проломы и трещины. Помещение собора было завалено кирпичом. Окружающие храм галереи XVII века также оказались без сводов и перекрытий. На всем фасаде имелись большие разрушения кладки и выбоины от осколков снарядов. Церковь Варлаама с трапезной пострадала гораздо больше, чем собор. У берегового корпуса был полностью разрушен второй этаж, а архиерейский дом выглядел помещением, попавшим в сильное землетрясение. Учитывая нахождение Спасо-Преображенского собора, где похоронен Г. Р. Державин со своей супругой, в аварийном состоянии, в 1959 году было вынесено решение о перезахоронении останков в Новгородском кремле.
Реставрационные работы по восстановлению Хутынского ансамбля начались в 1976 году под руководством автора этого проекта Г. М. Штендера. В это же время раскопки проводились В. А. Булкиным, который несколько лет подряд со своей группой работал на территории Хутынского монастыря. Им были найдены: восьмигранный каменный фундамент церкви Григория Армянского, нижняя кирпичная кладка церкви Спасо-Преображения XII века и алтарь этой древней постройки.
Древнейших построек в современном ансамбле монастыря преподобного Варлаама не сохранилось. К 1192 году относится первое летописное упоминание о Хутынском монастыре и о главной постройке первого каменного Спасо-Преображенского собора: «В то же лето постави церковь на Хутыне чернец Варлаам, а мирским именем Олекса Михайлович, во имя Спаса Преображения; и свяща ю архиепископ новгородчкий владыка Гаврила на праздник, и нарече монастырь»-2. Благодаря археологическим исследованиям, проведенным В. А. Булкиным и Г. М. Штендером в 1981–1984 гг., можно представить себе архитектурный облик Преображенского собора 1192 года с характерными для него стилистическими особенностями. В это же время в новгородской архитектуре, «начиная с 1170-х годов, происходят изменения в характере культового строительства, проявляющегося прежде всего в уменьшении размеров построек и переходе к более простым четырехстолпным храмам»-3. В ходе раскопок было установлено, что остатки храма XII века сохранились на уровне фундаментов и нижних частей стен, кроме южной, на месте которой выросла стена XVI века. Фрагментарно сохранилась северная стена, и как свидетельствует В. А. Булкин, «на ее трассе были поставлены столбы XVI века»-4. После возведения нового собора в 1515 году под его полом остались следы древнего храма. Что касается пола позднего храма, то он был двухслойный. Черный рабочий пол, который являлся нижним слоем, состоял из известнякового раствора, в который был добавлен дробленый цемяночный, взятый из развала XII века. Верхний слой в наосе был набран из плит. В алтарной части пол был выше и состоял из кирпича. В. А. Булкин и Г. М. Штендер в своей статье отмечают, что им «под плитами современного пола открылся древний строительный развал — куски известково-цемяночного раствора, осколки плинфы толщиной от 4,2 до 6 см. В растворе много неперемешанных вкраплений извести белого цвета, встречается песок, древесный уголь. Фракции цемянки очень неравномерны по величине: от очень крупных осколков (2,0 см) до мельчайших, похожих на пыль»-5. Фундамент храма был заложен из валунов средней величины на белом хрупком известковом растворе. Стены Спасо-Преображенского собора XII века толщиной 1 м были сложены из нерегулярно чередующихся рядов камней местного бурого камня и плинфы на цемяночном растворе.
Первая каменная постройка Хутынского монастыря — Спасо-Преображенский собор являлся крестово-купольным храмом, трехапсидным и четырехстолпным в плане с одной главой, что было характерно, как уже упоминалось, для новгородского зодчества конца XII века. Притвор с западной стороны был пристроен в XIV веке. Немалый интерес представляют восточные подкупольные опоры, которые имели уникальную для Новгорода Г-образную форму. Именно эти восточные столбы (западные были квадратными) стали отличительной особенностью Хутынского храма. Но такая форма столбов имеется у некоторых более ранних ладожских церквей 60-х годов XII века. Появление таких восточных подкупольных опор в храмах Ладоги, вероятно, происходит от Спасо-Преображенского собора Мирожского монастыря во Пскове. Возможно, что Г-образная форма столбов связана с характером предалтарной преграды, так как в Мирожском соборе с боковыми апсидами известна самая ранняя предалтарная преграда, которая ограждала только пространство центральной апсиды и располагалась между опорами ближе к их западной плоскости.
Большее сходство Хутынский собор имел с церковью Петра и Павла на Синичьей горе, где ранее располагался женский монастырь, основанный в конце XI века праведной Харитиной, которая принадлежала к роду литовских князей. Петропавловская церковь, сохранившаяся до наших дней, в плане четырехстолпная, трехапсидная с одной главой. Дело не только в плане, который характерен вообще для всех новгородских церквей конца XII века. Сходство церквей на Синичьей горе и Хутынской проявляется в габаритных размерах, толщине стен, размерах и формах западных столбов и устройстве западной стены с лестницей в южной ее части. Благодаря археологическим исследованиям известно, что одинаковы также и глубина заложения фундаментов, размер плинфы и система кладки нижних частей. Это наводит на предположение о том, что церковь Петра и Павла и Спасо-Преображенский собор, вероятно, возводила одна строительная артель. Такой вывод кажется возможным и потому, что год окончания храма на Синичьей горе, строительство которого началось в 1185 году, совпадает с датой закладки Хутынского собора. Оба события произошли в 1192 году-6.
Преображенский храм преподобного Варлаама был расписан вскоре после его возведения. Судя по найденным фрагментам штукатурки, на которых сохранились звучные яркие краски, можно представить разнообразие цветовой гаммы росписи. Живопись была исполнена в технике фрески с некоторыми добавлениями по сухому. Известно, что использовались различные орнаменты, украшавшие роспись. Среди них самым популярным был струйный орнамент, который располагался в нижних частях стен. Его геометрический узор «отличался крупномасштабностью, яркостью и обобщенностью трактовки формы». Как отмечает В. А. Булкин, «другие мотивы явно связаны с декорировкой одежд (геометрический орнамент, сердцевидные небрежные завитки, белильные точки, имитирующие жемчужную обнизь). В одном из фрагментов угадывается аканф, украшавший обычно нарисованные архитектурные детали»-7.
Говоря о соборе 1192 года Хутынской обители, нельзя не вспомнить храмы Благовещения и Уверения Фомы на Мячине, которые схожи с церковью Спасо-Преображения пропорциями плана, внешне близкими формами («Т» и «Г») предалтарных столбов, но отличаются превосходством общих размеров в плане. Некоторые исследователи, описывая Хутынский храм 1192 года, пытаются ссылаться на его изображение на иконе «Видение пономаря Тарасия». Исходя из того, что собор изображен во всех подробностях, становится понятным, что иконописец мог передать различные нюансы внешнего и внутреннего вида в том случае, если это является результатом его собственных наблюдений. Но человеку, живущему в XVI веке, наглядно изучать особенности сооружения XII века, причем разобранного, никак не возможно. В итоге этих рассуждений подобные версии становятся совершенно неприемлемыми.
Из-за своей ветхости Спасо-Преображенский собор через 400 лет после возведения был разобран, и на его месте «к 1515 году был окончен при настоятеле монастыря Сергии»-8 новый храм. Возможно, заказчиком был сам великий князь Московский Иван Васильевич. Существует предание о том, что великий князь хотел видеть открытыми мощи преподобного Варлаама, намеревался вскрыть его могилу, но удалился, пораженный чудесно изшедшим из гроба пламенем. После этого события в монастырь стали поступать большие вклады от московских государей. Построенный в 1515 году новый Спасо-Преображенский собор имеет совершенно другой вид. Прототипом послужил Успенский собор Аристотеля Фьораванти в Московском Кремле (1475–1479), ставший символом общерусской архитектуры. Несмотря на то, что облик Спасо-Преображенского собора на первый взгляд выдержан в московском стиле, отнюдь нельзя утверждать отсутствие здесь новгородских традиций. По этому поводу М. К. Каргер замечает, что «при всем многообразии решений, характерных для новгородских памятников XVI века, все они, несомненно, должны рассматриваться как проявление новгородской архитектурной школы, существование которой не закончилось с падением политической независимости Новгорода»9.
Собор представляет собой значительный трехнефный, шестистолпный, пятикупольный храм. Центральная глава поставлена на ступенчато повышенных подпружных арках и является главным световым источником и имеет восемь окон. Остальные главы тоже не глухие и пропускают через свои пять окон свет внутрь. Первоначально собор имел позакомарное покрытие (о чем свидетельствует изображение храма на хутынской иконе), которое позднее было заменено кровлей на четыре ската по железным стропилам, в таком виде он находится и в наши дни. Северные и южные фасады имеют четырехчастное деление пилястрами, стянутыми полуциркульными арками, а на западном фасаде — трехчастное деление. Храм имеет три портала. Собор окружен с трех сторон низкими закрытыми галереями, пристроенными в XVII веке. У северо-восточных и юго-восточных углов расположены приделы. Внутри собора северная и южная стены расчленены тремя лопатками, а на западной имеются две, которые симметрично расположены по сторонам входа. В северных и южных углах находятся крестовые своды. Подкупольные опоры имеют крестчатую форму и украшены прорезными полосами вдоль. На восточных столбах на их западной поверхности расположено по одной лопатке, низ которых исполнен в виде ступеньки. Окна на северной и южной стенах располагаются в два ряда по три: нижний ряд состоит из окон большего размера, а верхний — из окон поменьше. Еще по одному окну — в верхнем ряду за алтарной преградой. На западной стене расположены два окна по сторонам лопаток, и над дверями — окно небольшого размера, над которым находится окно в два раза шире.
В южной и северной частях собора между крестовыми сводами расположены полуциркульные своды, которые опираются на подкупольные столбы и лопатки на стенах, украшенные вверху и внизу астрагалом. «Храм делится большой поперечной стеной с пролетами на две части: алтарь и церковь»-10. Что касается алтарной части, то она делится стенами на три помещения (алтарь, слева — жертвенник, справа — диаконник), которые соединяются между собой проходами. Алтарь освещается тремя окнами, расположенными в конце апсиды, но не на одном уровне: два боковых окна повышены по отношению к центральному. Собор, ориентированный на традиции московской архитектуры, отличается от древних новгородских храмов еще и тем, что он построен без хор и вход в купол у него не с южной и западной стороны, а в алтаре с восточной. Над алтарем существует большое помещение, вход в которое находится внутри северного столба. Для чего это помещение использовалось, неизвестно. Возможно, некоторое время там располагался архив монастыря или, как свидетельствует в XIX веке архимандрит Макарий, «над диаконником устроена камора для хранения различных вещей»-11. Интересно то, что в Успенском соборе Фьораванти над диаконником был устроен придел во имя Похвалы Богородицы, а в одноименном соборе Ростова Великого в столбе находилась лестница, ведущая в помещение над жертвенником. Происхождение таких над алтарных «камор» точно не известно, но они встречаются в новгородской архитектуре XIV века (церковь Федора Стратилата на Ручью и Спаса на Ильине, где вход в такое помещение через хоры) и позже в московском зодчестве (Успенский и Благовещенский соборы).
Лестница, ведущая в купол, нетрадиционно для новгородской архитектуры располагается в алтаре в его южной части. Ее начало находится в проеме, соединяющем диаконник с алтарем. Ниши разной высоты, встречающиеся по сторонам лестницы, возможно, были предназначены для молитвы поднимающихся наверх монахов. Вероятно, это связано с каким-то неизвестным нам монашеским чином. Подобные ниши можно увидеть в башнях Софийского и Георгиевского соборов.
В храм ведут два входа. Один с южной стороны, другой — главный — с запада. Паперть этой стороны, как пишет архимандрит Макарий, согласно принятой им терминологии «имеет массивные колонны готической архитектуры»-12. Здесь не только выставленное наружу крыльцо (подобное можно увидеть и у собора Борисоглебского монастыря в Ростове), но и паперть, по его мнению, «состоящая из приделанных к храму сквозных портиков, указывает на примесь западного зодчества к византийскому»-13. «Готические» мотивы в русском зодчестве в действительности такие разнообразные, как они видятся архимандриту Макарию, встречаются и в памятниках более раннего времени в виде килевидных и стрельчатых форм. Крыльцо поставлено на четыре каменных восьмигранных столба и имеет крестовый свод, увенчанный шатром. Оно со всех сторон открыто. «Передняя часть ближайшая к паперти также со сводом, а боковые стены сплошные с двумя окнами»-14. Главным украшением крыльца является подвесная арка с перевернутой пирамидкой-гирькой, которая обычно подвешивалась на железном стержне, вмонтированном в кладку. В русской архитектуре известна с XVI–XVII веков. Эта деталь напоминает элементы западной архитектуры, где особенно в башнях расположены узкие длинные окна, вертикально разделенные как бы на две створки. Мотив подвесной арки можно встретить в форме окон на галереях и братских корпусах.
Фасады Спасо-Преображенского собора в Хутыни, расчлененные плоскими пилястрами в соответствии с внутренними членениями храма, завершались в древности полуциркульными закомарами. Все фасады охвачены тремя горизонтальными тягами, раскрепованными на пилястрах. Верхняя идет под верхним поясом окон, средняя делит фасады по высоте пополам, нижняя, идущая на уровне окон первого пояса, в настоящее время скрыта в помещениях, пристроенных позже галерей. Три апсиды вверху обрамлены поясом арок в форме «тюдор» и имеют внизу развитый многообломный цоколь. Большим разнообразием декора собор не отличается, хотя встречается несколько видов. Это «бегунец», обнимающий главы храма под луковицами с небольшими козырьками. Он также встречается и на стенах галерей. Например, на северной некоторые окна как бы обрамлены перспективным порталом, другие находятся в нишках килевидной формы, скорее напоминающих перевернутую подвесную арку. Подобные окна сохранились и на восстановленном братском корпусе. Храм снаружи у карнизов со всех сторон был «по местам украшен настенною иконописью древней, но в возобновленном виде»-15. Внутри собор и галереи были расписаны настенной живописью. Что касается иконостаса, то он утрачен. Но благодаря изображению на иконе «Видение пономаря Тарасия» известно, что это был традиционных форм высокий иконостас. Позднее он был заменен на барочный.
Надо отметить, что Спасо-Преображенский собор Хутынского монастыря и Успенский собор в Ростове «обладают целым рядом сходных типологических, конструктивных и стилистических черт»-16. Точной даты возведения ростовского собора не установлено. Но некоторые исследователи предполагают, что датировать его надо, ориентируясь на Хутынский храм. В. А. Булкин считает, что «организация работы и строительные приемы, отмеченные в ходе изучения Хутынского собора, в некоторых отношениях близки почерку мастеров, возводивших Успенский собор в Ростове»-17.
Рядом с Преображенским собором на северо-западе от него находится церковь во имя преподобного Варлаама с трапезной. Храм этот был основан в XIV веке и был небольших размеров. Поэтому при игумене Гурии Коровине на его месте была сооружена новая теплая церковь этого же святого, но побольше и с трапезной. Надо сказать, что строительство трапезных связано с принятием в XVI веке общежительного устава, который требовал «совместного питания монахов в общих помещениях вместо индивидуального приема пищи в келиях»-18. В комплекс трапезной палаты, состоящей из большого зала, где и располагалось всё для принятия пищи, и обслуживающих помещений, с конца XV века включается и храм. Сама столовая палата в XVI веке в плане представляла квадрат с центральным столбом, на который опирались высокие крестовые своды. Иногда этот столб служил калорифером: «В нем проходил дымоход и были устроены воздушные каналы, из которых теплый воздух поступал в палату, обогревая ее»-19. Такой способ отапливания палат являлся большим достижением русских мастеров. Трапезная возвышалась на подклете, где располагалась кухня, а вход в столовую палату был через «красное» крыльцо.
Что касается церкви с трапезной Хутынского монастыря, то о ней говорить в полной мере трудно, так как описаний первоначального храма XIV века нет, а постройка XVI века находится в руинах. Церковь преподобного Варлаама представляет из себя вытянутый вверх куб с тремя апсидами в толще внутренней стены, с одной глухой главой. С запада примыкает большое помещение трапезной на погребах, которая значительно шире самого храма, разделенного внутри на два этажа. Важно заметить, что церковь бесстолпная, и это характерно не только для Хутынского монастыря. Такие трапезные церкви, выстроенные в XVI веке, существуют еще в нескольких новгородских монастырях. Это Троицкая церковь Духова монастыря, Сретенская в обители преподобного Антония Римлянина и Никольский храм в Клопском монастыре.
Кладка трапезной церкви в Хутыни является кирпичной на известковом растворе с примесью песка. Первоначальное покрытие храма по закомарам позднее было заменено четырехскатным. Церковь перекрыта сомкнутым сводом с распалубками, а трапезная — традиционными для нее крестовыми сводами, которые опираются не на один, как обычно, столб, а на два восьмигранных. Храм был расписан настенной живописью и имел простой, столярной работы иконостас. Фасады церкви имеют трехчастное деление пилястрами, стянутыми килевидными арками. На высоте второго этажа фасады делятся горизонтальной тягой, опоясывающей церковь и трапезную со всех сторон. Над окнами — вторая тяга, а еще выше — фриз из килевидных нишек. Такие же нишки находятся на пилястрах. Вход в трапезную проходил через «красное» крыльцо, которое располагается с южной стороны здания, почти на одной оси с колокольней, находящейся в противоположной части монастырского ансамбля.
За всю историю Хутынской обители известно, что на ее территории было построено три колокольни. О первой известно совсем мало. Она была построена на средства монастыря новгородским архиепископом Евфимием в 1445 году против северных дверей собора и представляла собой каменную церковь во имя священномученика Григория Армянского, которая была, как сообщается в летописи, «не вельми высока и кругла яко столп, и не велика только сажени единыя внутри и со олтарем; на ней же колоколы в версе бывали и прежних лет»-20.
В 1535 году против южных дверей собора была возведена новая церковь во имя того же святого, которая имела название «Хутынский столп», в дальнейшем разобранная. Именно она изображена на иконе «Видение пономаря Тарасия». В летописи эта постройка описывается следующим образом: «Яко околная стена, еже округ церкви, имея углов восемь, а двери пятеры, в высоту велми высока, на ней же в версе и колоколы уставиша»-21. Благодаря раскопкам, проведенным В. А. Булкиным в 1981 году, можно уверенно говорить об особенностях храма-колокольни, который «возник на магистральной линии развития древнерусского зодчества в момент, когда в новых исторических условиях под эгидой московской архитектуры шел процесс сложения древнерусского стиля»-22.
Фундамент церкви был сложен из валунов, положенных на глине, а между ними в фундаментной стенке много гальки с землей. Кладка была кирпичная на известковом растворе. «Окольной стеной» в летописях названа галерея, которая опоясывала основной объем сооружения. Храм представлял собой композицию, состоящую из восьмигранника и двухэтажной галереи такой же конфигурации. Последняя имела сквозной обход вокруг подклеточной части. Второй ярус был в виде аркады-лоджии. «Признаков внутристенной лестницы или иного исходного устройства не обнаружено»-23. Неизвестным остается вопрос об остальном объеме, который состоял из уменьшающихся восьмериков, или представлял собой единый столб. Но, глядя на хутынскую икону, скорее всего можно предположить последнее. Таким же композиционным решением отличается колокольня «Иван Великий» в Москве и церковь Георгия в Коломенском.
Таким образом, «главная особенность объемно-пространственной композиции хутынского столпа состояла в сочетании широкой двухэтажной галереи и высокого центрального столпа, который по высоте членился на три яруса»-24. Нижний этаж был подклетом, на втором находилась церковь, а третий предназначался для колокольни.
Появление колокольни святого Григория Армянского свидетельствует о проникновении нового архитектурного образа, созданного под влиянием мастеров и «модных» веяний сопредельных земель. «Необыкновенные качества хутынского столпа особенно остро воспринимались, как следует из летописи, именно в новгородском, а не в общерусском архитектурном ряду»-25.
Третья колокольня была построена в XVIII веке в стиле барокко над южными вратами. Автор проекта точно неизвестен, но есть предположение, что им являлся Д. В. Ухтомский. Новая колокольня представляла собой трехпролетную триумфальную арку, сложенную из трех четвериков, причем нижние отличались высоким профессионализмом архитектора и строителей. Но проект был не реализован в полной мере. Это предположение подтверждает несоразмерность объемно-пространственной композиции колокольни. Нижние, почти равные по размерам массивные четверики должны были бы нести не менее двух ярусов, вместо которых они завершаются четвериком гораздо меньших размеров. «Создается впечатление, что из-за недостатка средств ограничились возведением лишь верхнего яруса без промежуточных, и то в упрощенном варианте с заменой колонн на пилястры»-26. Надо заметить, что для провинции середины XVIII века присутствие колонн в качестве архитектурного декора было очень редким явлением. Чаще они использовались в столичных городах, и то только при постройках триумфальных арок, дворцов и колоколен больших монастырей. Только в период классицизма в архитектуре провинции часто стали использовать колонные портики. Хутынская колокольня была украшена прекрасно выполненными колоннами с базами и капителями, на ее стенах можно было встретить изящный рисунок ниш и наличников, увидеть над проездными арками резные белокаменные картуши с маскаронами в виде человеческого лица. «Все это говорит о неординарности проекта и знании архитектором традиций европейской архитектуры»-27, что лишний раз подтверждает вероятность участия в этом проекте Д. В. Ухтомского. Нижний четверик напоминал триумфальные арки, которые обычно возводили для коронационных торжеств. В нем и были устроены ведущие со стороны города (т. е. с юга) большие ворота. Что же касается верхнего четверика, то он был значительно упрощен. Сдвоенные пилястры фланкировали большие проемы для колокольного звона, и только развитый карниз с лучковыми подвышениями отвечал общему барочному характеру колокольни. Парапетная стенка завершала фасады среднего четверика и с треугольными фронтонами представляла единую композицию. Также парапет ограждал площадку вокруг малого четверика, которая, возможно, использовалась для раскачки колоколов. Вероятно, он представлял собой сплошную каменную стену, углы которой были украшены вазонами (колокольня Троице-Сергиева монастыря). В декоре четырехгранного купола были использованы люкарны (слуховые окна, обрамленные наличниками). Надо отметить, что они присутствуют почти во всех барочных постройках (Успенский собор в Смоленске и колокольня Донского монастыря). Интересно отметить, что подобные решетки в овальных окнах встречаются в Смольном и Никольском соборах Санкт-Петербурга. Они были выполнены в виде расходящихся лучей с одним или двумя овалами в центре, повторяющими форму проема.
Летом 1993 года полностью была закончена реставрация Спасо-Преображенского собора и братского корпуса. На свое первоначальное место перевезли и прах Г. Р. Державина и его жены, 250-летие со дня рождения которого праздновали в тот год. А 19 ноября 1993 года, в день празднования памяти преподобного Варлаама, архиепископом Новгородским и Старорусским Львом, в сослужении новгородского духовенства был освящен главный храм Хутынского монастыря. Вскоре появились и первые насельницы, и началось возрождение святой обители. Все больше и больше паломников приезжает со всей России на поклонение к преподобному Варлааму, мощи которого по сей день находятся под спудом Преображенского собора. В 1998 году был завершен ремонт северного придела и поставлен новый иконостас, который был освящен 2 августа владыкой Львом во имя апостола и евангелиста Иоанна Богослова, как первоначально в своей истории. В этом приделе ныне покоится прах Державиных. А осенью этого же года был закончен иконостас южного придела, иконы для которого были написаны семьей новгородских иконописцев Гребенниковых. Этот придел был освящен в честь праздника Покрова Богородицы. В первые годы после возвращения монастыря Новгородской епархии богослужения в Спасо-Преображенском соборе совершались только в летнее время, а зимой — в домовой церкви архиерейских покоев во имя святителя Льва, папы римского. Кроме Спасского собора и западного корпуса, осенью 2001 г. восстановлены церковь Варлаама с трапезной, точнее то, что от нее осталось, и колокольня.
Автор: А. Ранне, протоиерей, г. Великий Новгород
Источник: https://vn-eparhia.ru/images/www/zhurnal-sofiya/2002/Sofia_2002_2.pdf
Литература
1. ГАНО. Ф. 603. Оп. 1. Ед. хр. 18. Л. 2.
2. Цит. по: Булкин В. А., Штендер Г. М. Спасо-Преображенский собор — древнейшая каменная постройка Хутынского монастыря под Новгородом // Памятники культуры. Новые открытия за 1993 год. Л., 1994. С. 510.
3. История русской архитектуры / Под общ. ред. Ю. С. Ушакова, Т. А. Славиной. СПб., 1994. С. 76.
4. Булкин В. А., Штендер Г. М. Указ. соч. С. 511.
5. Там же.
6. Раппопорт П. А. Русская архитектура X–XIII вв. Л., 1982. С. 72.
7. Булкин В. А., Штендер Г. М. Указ. соч. С. 514.
8. Макарий, арх. Археологическое описание церковных древностей в Новгороде и его окрестностях. М., 1860. С. 436.
9. Каргер М. К. Новгород Великий. Л.; М., 1961. С. 294.
10. Макарий, арх. Указ. соч. С. 446.
11. Там же.
12. Там же. С. 444.
13. Там же.
14. Там же. С. 445.
15. Там же.
16. Булкин В. А. К строительной истории Хутынского собора // Храм и культура. Чтения памяти Н. Е. Брандебурга. Вып. 8. СПб., 1995. С. 189.
17. Там же. С. 194.
18. История русской архитектуры. С. 190.
19. Там же.
20. Цит. по: Макарий, арх. Указ. соч. С. 449.
21. Там же. С. 450.
22. Булкин В. А. Исследования древнерусского зодчества. По итогам работы архитектурно-археологической экспедиции кафедры истории искусства СПбГУ в 1970–1990 гг. // Вопросы отечественного и зарубежного искусства. Искусство XX века. Вып. 5. СПб., 1996. С. 273.
23. Булкин В. А. Постройка тверских мастеров в новгородском Хутынском монастыре // Тверь, тверская земля и сопредельные территории в эпоху средневековья. Вып. 1. Тверь, 1996. С. 88.
24. Там же.
25. Там же.
26. Секретарь Л. А. Колокольня Хутынского монастыря в Новгороде. История строительства и архитектуры // Новгородский исторический сборник. Вып. 6 (16). СПб., 1997. С. 215.
27. Там же.
