«Местночтимые источники» не тронули в XIII веке татары, не осушили в века последующие, но в конце 1950-х — начале 1960-х за них всерьез принялась советская власть.
В Государственном архиве Новгородской области сохранилась справка о ходе выполнения постановления бюро Новгородского обкома КПСС с ошеломляющим названием — «О проведении мероприятий по прекращению паломничества к т.н. „святым местам“ и „святым источникам“». Датирована она 7 мая 1960 г. Этот документ и сопутствующие ему другие архивные бумаги рисуют выразительную картину борьбы партийного начальства с «суевериями» и «шарлатанством церковников».
Суть дела заключалась в том, что власти в конце 50-х гг. неожиданно выяснили существование в районах Новгородской области обилие «святых источников», около которых по церковным праздникам собиралось множество людей. В Окуловском районе в день св. Пантелеймона-целителя 9 августа 1958 года близ деревни Великуша к источнику «Семь ручьев» пришло около 2000 человек, а в д. Стегново на праздник «Всех святых» 5 июля 1957 года — около 800. Остальные сведения для властей тоже были нерадостны — «святые источники» притягивали к себе «паломников» не только в Окуловском, но и в Боровичском, Любытинском, Хвойнинском, Пестовском, Солецком, Батецком, Валдайском и Новгородском районах.
Почитание святых источников восходит к языческим временам и встречается практически во всех национальных культурах. На Руси с принятием христианства поклонение им было включено в круг церковного календаря и приурочено либо к большим общецерковным праздникам, либо к дням местных святых. Если бы работники обкома и райкомов помнили знаменитое «Слово о погибели земли русской», то обратили бы внимание на его начало: «О, светло светлая и прекрасно украшенная земля русская! Многими красотами прославлена ты: озерами многими, реками и источниками местночтимыми!..» «Местночтимые источники» не тронули в XIII веке татары, зато в конце XX за них принялась советская власть.
Была составлена («для служебного пользования») «Справка по т.н. „святым местам“ и „святым источникам“, находящимся на территории Новгородской области», где подробно были перечислены все «объекты» поклонения в каждом районе с указанием места и числа верующих, собиравшихся в тот или иной день. Цифра «паломников» колебалась от 200 до 2000. И — началась борьба, именуемая «проведением мероприятий по прекращению паломничества». Как это выглядело конкретно, хорошо видно из документов, среди которых особенно выразителен конспект выступления уполномоченного по делам Русской Православной Церкви тов. Капицы на заседании Совета 15 августа 1960 года.
Из текста Капицы явствует, что «усиление научно-атеистической работы» оказалось совершенно неэффективным, и потому была «организована работа по ликвидации паломничества». Принятые меры и сегодня поражают своей сутью.
Самым простым способом «ликвидации» было указание засыпать источник. Близ деревни Стегново так и сделали, а саму территорию распахали под посев льна. Тов. Капица с удовлетворением сообщал, что после совершенной акции на это место «приходили отдельные единицы из числа местных граждан», а после «уже никто к бывшему источнику не приходил». Родник около Великуши «ликвидировали», устроив на его месте лесопилку «с ограждением этой территории».
Сложнее пришлось властям со «Святым озером» около д. М. Веретье в Шимском районе, к которому в июле на празднование дня «Отроков Менюшских» совершались крестные ходы «с иконами и церковным пением». Тов. Капица сокрушенно отмечал, что «по своему расположению указанное озеро занять для каких-либо нужд не представляется возможным». Пришлось действовать другим способом. Священника о. Михаила Михайлова, организовавшего в 1959 году «вышеуказанное шествие» (то есть, говоря нормальным языком, крестный ход), Капица лишил регистрации. Когда другой священник, Трохов, попытался в день Отроков Менюшских устроить в храме водосвятный молебен, его «строго предупредили». Он не послушался — и тоже был «снят с регистрации».
В тех случаях, когда святые источники невозможно было засыпать хотя бы потому, что ими оказывались озеро или место, снабжающее население чистой питьевой водой, продумывался «вопрос об использовании источника и прилегающей к нему территории для хозяйственных нужд». Рядом бурились скважины, чтобы вода выходила из земли в новом месте и стала бы уже просто «водой». Происходило нечто вроде десакрализации источника, уничтожить который не хватало возможностей или средств.
Были и такие меры, о которых лучше рассказывать языком оригинала: «Чтобы отвлечь население от посещения церкви, праздник „Успение“ был объявлен днем заготовки корма для индивидуального скота, поэтому колхозники были заняты этой работой, церковь же посетили отдельные престарелые граждане». Колхозное начальство проявило свою изобретательность, великодушно разрешив своим подопечным весь день заготовлять корм для «индивидуального», то есть своего, скота, а не для колхозного, хорошо понимая, что заготовка корма не терпит промедления — нужно ловить хорошую погоду, чтобы успеть. Вот только с «престарелыми гражданами» справиться оно не могло — в силу их неработоспособности, с одной стороны, и несознательности — с другой.
Особую тревогу вызвал у властей Боровичский район, где имелось «два места паломничества» — около д. Серафимовка и скита «Забудущие родители». Число паломников там колебалось от 500 до 1000 человек. Вот дословное место из выступления тов. Капицы: «В результате проведенной работы здесь также паломничество сократилось. Место бывшего источника „Монастырь Забудуще“ ликвидировано путем завала его землей. Источник вблизи д. Серафимовка остается не ликвидирован. Решается вопрос об использовании источника для хозяйственных нужд. У источника Серафимовка в 1959 году собиралось 150 человек, в 1960 году — 60–80 человек вместо 800–1200 в 1957 году. К источнику „Монастырь Забудуще“ собирались в 1960 году отдельные единицы».
Особенно впечатляет докладная записка нового уполномоченного Совета по делам РПЦ А. Ветюкова, адресованная в июле 1965 года секретарю Новгородского обкома А. Г. Федоруку и первому заместителю председателя исполкома И. И. Сергунину — «О грубом нарушении некоторыми коммунистами Валдайского района Советского законодательства о культах».
В праздник Казанской иконы Божией Матери две пенсионерки — 74-летняя Екатерина Ефимовна Иванова и 70-летняя Нина Федоровна Ириничева, «верующие деревень Яжелбицы и Ижицы», организовали крестный ход к «святому роднику» в Валдайском районе. Вот что случилось далее, и вот как повествует об этом документ:
«Ириничева вынесла из своего дома большую деревянную икону с изображением „Божией матери“ и установила ее у „святого“ родника, зажгла свечки, поставила чашку для сбора денег (было собрано 33 руб. 95 коп.).
К этому „святому“ роднику собралось около 200 человек, после чтения молитв некоторые верующие купались в роднике и брали воду домой. Через час все разошлись, а икону снова принесли в дом Ириничевой Н. Ф.»
С целью предотвращения паломничества верующих к «святому месту» в деревню Ижицы днем 21 июля выехали: секретарь Валдайского райисполкома член КПСС т. Александрова Е. М., инструктор Валдайского райкома КПСС т. Филиппова Н. П., секретарь парткома совхоза «Валдайский», член бюро райкома КПСС тов. Горбачева А. М. и старший гос-автоинспектор Валдайского района отдела милиции член КПСС т. Калин.
Узнав, что у „святого“ родника никого из верующих нет, тт. Александрова, Филиппова, Горбачева и Калин зашли в дом гражданки Ириничевой Н. Ф. и, несмотря на протест хозяйки дома и других верующих, по распоряжению тт. Александровой и Горбачевой, ст. лейтенант милиции Калин снял со стены икону „Божией матери“ и вынес ее на улицу.
В это время около дома Ириничевой скопилось 10–15 человек верующих, которые просили передать эту икону в действующую Валдайскую церковь, но тов. Александрова с предложением верующих не согласилась. По распоряжению т. Александровой на глазах возмущенных верующих т. Калин икону раздробил о камень на мелкие части в 10 метрах от дома и сжег ее на костре.
На месте сожжения иконы верующие дер. Ижицы в тот же день посадили деревце и считают это место „святым“».
Уполномоченный А. Ветюков справедливо усмотрел здесь «оскорбление чувства верующих», но члены Валдайского райисполкома действовали по-своему логично. Если можно заваливать святые источники землей и уничтожать народную память (это ли не «оскорбление чувства верующих»?), то почему нельзя разбить о камень икону и сжечь ее остатки? Думается, сетования А. Ветюкова валдайские коммунисты просто не поняли и смысл упрека не осознали. Их действия были прямым продолжением спущенной сверху установки на «ликвидацию».
В ноябре 1969 года новый уполномоченный Совета по делам РПЦ составил «Список ликвидированных т.н. „святых мест“ и „святых“ источников на территории Новгородской области». Их в списке оказалось — 31. В это число попал и святой родник у д. Ижицы. Документ сей — свидетельство систематического вандализма по отношению к культуре, религии, традиции, просто исторической памяти. Процитируем из него особенно выразительное место: «Верующие посещали заводь на р. Волхов и р. Донец у Антониева монастыря (в 1967 г. было до 800 чел.), где якобы останавливался „святой Антоний“, когда в XII веке прибыл в Новгород. Сейчас это место используется для складирования строительных материалов для строек города».
Тут, собственно, и комментировать нечего — и «список», и язык его составителя говорят сами за себя. Заметим только, что борьба с водой, как и с кровью, как и с жизнью, бесполезна. Ростки травы рвут асфальт и бетон, вода все равно находит свой путь наверх, а вера и жизнь все никак не иссякают. И только документы «для служебного пользования» рождают при чтении непроходящее чувство вины, стыда и позора.
Примечания
1. ГАНО. Ф. Р4110. Оп. 1. Д. 231.
Материал подготовлен В. Мусатовым
https://vn-eparhia.ru/images/www/zhurnal-sofiya/1997/Sofia_1997_2.pdf
