В 1846 году в Софийском соборе Великого Новгорода произошло торжество, где грань между земной Церковью и небесной, казалось, исчезла: мощи святителя Никиты обносили вокруг собора, осеняя живых.
Русская земля богата святыми обителями, на которых история оставила глубокие следы священных воспоминаний. Русская история изобилует великими событиями, в коих народное чувство, проникнутое верою, видит знамение в судьбах народа. Русская жизнь, неразрывно связанная с церковным бытом, соединяла все свои празднования с торжеством церковным и церковную красоту ставила первым своим утешением. Это можно видеть на примере жизни Великого Новгорода, центром которого была Святая София, о которой новгородцы говорили: «Где Святая София, там и Новгород».
Известный в свое время писатель Андрей Николаевич Муравьев (1806–1874) любил ездить по монастырям, по святым местам, не только по России, но и за границей. И свои впечатления он описывал в виде писем. Затем он издал эти письма отдельной книгой, которая называется «Письма о богослужении».
В 1846 году А. Н. Муравьев был в Новгороде и присутствовал в Софийском соборе на торжественной праздничной службе в честь свт. Никиты, обретения его мощей. Он подробно рассказывает в своей книге об этом богослужении. С некоторыми пропусками хочу воспроизвести описание этого торжества.
А. Н. Муравьев пишет: «Накануне дня, посвященного памяти обретения мощей Святительских (30 апреля), уже началось предпразднество торжественною всенощною в соборе Софийском. Сколько раз ни проезжал я до того времени чрез Новгород, никогда не случалось мне присутствовать на каком-либо богослужении в св. Софии, и потому с особенным желанием поспешил я в древний храм сей для праздничной Всенощной. Вслед за ходом Архиерейским взошел я в Корсунские врата, которые затворились за нами, и с невыразимою радостию увидел себя внезапно посреди величия наших церковных обрядов и древнейшей святыни нашей. Пастырь, с жезлом в руках, окруженный своим клиром, идущий от Корсунских врат во глубину алтаря Софийского и потом опять исходящий из него, уже во славе церковной, на литию в паперть Корсунскую, — все это сильно действовало на воображение и располагало к молитве.
Утешительно было слышать между именами Апостолов и Вселенских учителей, призываемых в предстательство Церкви, имена собственно Новгородских угодников, почивающих в самом соборе или в окрестных обителях: святителей Никиты, Нифонта, Иоанна, Феоктиста, Моисея, Евфимия, Ионы, Серапиона и благоверных князей Владимира и матери его Анны, Мстислава, нареченного Георгием, двух братьев Феодора и Александра Невского и преподобных отцов: Антония Римлянина, Варлаама Хутынского, Саввы Вишерского, Ефрема Перекомского, Арсения Новгородского, Иакова Боровичского и прочих Новгородских чудотворцев, которые, казалось, были близки и доступны к призывающим их.
Чувство благоговения умножалось пением божественных гимнов, при той мысли, что уже восемь столетий оглашают они священные своды сего храма, устоявшего сквозь бурю стольких переворотов человеческих. Самое освещение его древних паникадил, возжженных перед местными иконами Спаса, Успения и св. Софии, возбуждало в сердце неизъяснимое чувство; кое-где из-за мрачных столбов таинственно мелькала какая-либо одинокая лампада от дальней иконы или от открытой раки мощей, которые друг против друга, с обеих сторон, поражали взоры стоявшего посреди храма.
Еще умилительнее было то время священнодействия, когда епископ, со всем своим клиром, вышел для величания Святителя уже не на середину великой церкви, но в малый придел св. Иоакима и Анны, к самому его гробу, и, окадив кругом все святилище, прочел над его нетленным ликом слова евангельские о благом Пастыре. Из алтаря Софийского можно было в глубокой тишине наслаждаться сим великолепным зрелищем и слышать каждое слово гимнов и молитв. Когда же певчие возгласили с высоты хоров «Славу в вышних Богу», это ангельское славословие глубоко потрясло душу под сенью св. Софии, а другой победный гимн, «Взбранной Воеводе», напомнил времена Аскольда и Дира, отселе исшедших во мраке язычества и возвратившихся на родину уже со светом веры Христовой.
На следующее утро раздался звук не вечевого, но Софийского колокола, и дрогнули сердца новгородские, по выражению нашего славного историографа. Народ устремился с Торговой и Софийской стороны на площадь Кремлевскую и наполнил ее, как бы во дни славы Великого Новгорода. Многочисленное духовенство городских церквей и четырнадцати окрестных обителей стеклось в св. Софию, как некогда по зову великих Новгородских Святителей. И действительно, здесь звал новгородцев мощным гласом своей святыни старейший из всех владык Новгородских Святитель Никита, готовый опять восстать посреди своей паствы. Встрепенулся, ожил опять старый Новгород в лице своего духовного собора, просиял золотом его облачений.
О, как трогательна и высока была эта минута, когда пред началом литургии епископ со всем своим клиром, облаченный сам в семисотлетние ризы Святителя Никиты, в которых был он обретен, подошел к его раке и, склонившись к св. мощам, чтобы поднять их, соборно возгласил в лице усопшему: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав!» Все прослезились. И вот пред глазами всех, по сему мощному зову, проникающему гробы, совершилось нечто, напоминавшее восстание Лазаря: «И изыде умерый, обвит по рукам и ногам пеленами, и лице его обвязано бе платком» (Ин. 11, 44). Из глубины раки, руками архимандритов, стал подыматься усопший Святитель, облеченный в священные ризы, с лицом, покрытым пеленою, и так был он положен на верхнюю крышу своей древней раки, для хода кругом собора. Молитвенники, стекшиеся отовсюду для сего зрелища, в священном ужасе пали на колени, когда при пении гимнов и свете светильников, в дыме фимиама, понесли над их головами из придела Богоотец через весь собор во врата Корсунские нетленно почившего, воздвигшегося опять между ними, чтобы осенить собою паству и свой Великий Новгород.
Много высокого видел я на торжествах православной родины, но ничего подобного не видел. Это шествие семисотлетнего усопшего кругом собора и стремление к нему живых было чрезвычайно поразительно. Затем — крестный ход при гуле всех колоколов Новгорода. Вся площадь пред Софией была наполнена народом. Впереди крестного хода несли хоругви. После них шел бесконечный ряд клириков со свечами в руках, потом диаконы и священники с кадилами и древними иконами собора, наконец, под багряною сенью и богатым покровом священное тело свт. Никиты, высоко поддерживаемое десятью архимандритами, игуменами и строителями обителей новгородских. Во главе шел викарный епископ Новгорода, и убогая его одежда привлекала общее внимание посреди роскоши облачений, ибо сия одежда принадлежала Святителю Никите, 450 лет была с ним под землею и уже 300 лет сохраняется в ризнице Софийской, ничем не поврежденная; самый покров ее свидетельствовал о ее древности, ибо это не нынешний саккос архиерейский, но простая священническая фелонь коричневого штофа с зелеными окраинами, и поверх нее белый омофор — собственно отличие епископского сана, с темными крестами.
Против южных дверей собора остановилось шествие для краткой литии. Толпы народа, пользуясь сим мгновением, устремились к мощам, чтобы по древнему православному обычаю пройти под ними, как бы под благословение самого Святителя. Движение было столь сильно, что заколебалась верхняя сень, и настоятели обителей, державшие доску раки, на которой лежали Святые мощи, с трудом могли удержать свою священную ношу... Хотели остановить стремление народа к святыне, но благочестивый епископ, хотя сам более других страдал от напора толпы, приказал всех допускать, чтобы никто не лишился утешения духовного.
Тронулось шествие и опять остановилось во главе храма против алтаря, и еще однажды — у северных дверей, где прочтено было Евангелие о благом Пастыре, олицетворенном в лике усопшего, ибо во все время хода совершался молебен Святителю Никите. При чтении Евангелия смогла, наконец, подойти под сень мощей и сама виновница торжества графиня Анна Орлова-Чесменская, которая устроила для Святителя великолепную раку и доставила всему Новгороду утешение видеть опять Святителя вне гроба и участвовать в торжестве. С уважением расступился народ, чтобы дать ей место, и приятно было видеть такое изъявление благодарности народной.
Корсунскими вратами внесли в собор сокровище мощей и поставили их в алтаре, на горнем месте, где столько раз председательствовал епископ Никита. Сквозь тройное окно солнце яркими лучами осветило почивающего под драгоценными покровами Святителя. Шесть священников, диаконов и клириков стали по сторонам его на священной страже. Началось богослужение, и, когда священнодействовавший вступил торжественно со всем своим клиром в алтарь и стал для слушания Апостола и Евангелия на горнем месте, подле своего усопшего предместника, умилительно было смотреть на это зрелище и в сию высокую минуту окинуть взорами, сверху донизу, весь алтарь Софийский. В самом верху — Господь славы, носимый на Херувимах и поклоняемый небесными Силами; несколько пониже — Господь Иисус Христос, в образе вечного Архиерея, с Пречистою Своею Материю и Предтечею по сторонам Его и с ликами Праотец, Пророков, Апостолов и Святителей, Ему молящихся. Еще ниже, позади Престола, — нетленный Святитель Никита, на своем горнем месте, и вокруг него освященный собор служителей Церкви, начиная с епископа и архимандритов до диаконов и клириков, в тех самых облачениях, в каких написаны были над ними уже прославленные члены торжествующей Церкви; и кто же первенствует между ними, как бы еще сам принадлежащий воинствующей Церкви? — Это ты, Святитель Никита, в одно и то же время присутствующий в обеих видимо и соединяющий их нетленными своими мощами! О, какая утешительная близость мира горнего к дольнему!
По окончании литургии мощи Святителя были подняты с таким же торжеством с горнего места и сквозь Царские врата отнесены в придельную церковь Богоотец Иоакима и Анны, где уже на месте прежней убогой раки стояла новая, вся изваянная искусным художником, с ликом усопшего на ее крыше и с изображением его подвигов по обеим сторонам. В нее опустили нетленное тело, и епископ возгласил особую молитву угоднику Божию, призывая покровительство его и благословение на всю паству Новгородскую, вверенную его заступлению.
Так окончилось торжество духовное».
Автор: протоиерей Анатолий Малинин, Великий Новгород
Источник: https://vn-eparhia.ru/images/www/zhurnal-sofiya/2000/Sofia_2001_3.pdf
