«Как христианство пришло на берега Белого моря и в Карелию раньше, чем во многие другие земли, и почему новгородские священники воевали с тевтонцами за души латгалов и эстов — рассказывает история миссионерской экспансии Руси в XI—XIV веках.»
Уже в XI веке новгородцы начали осваивать земля, где жили племена весь, воды и якоря. Известно, что в свите «даньщика» Яна Вышатича, прибывшего в 1071 г. собирать дань в Белозерье (где жила весь), был некий «попин» (священник)-1.
Примерно с этого же времени православие начало проникать и в северное Приладожье, к жившему там племени карела (или «корела»; финск. karjalaiset). Это было обусловлено тем, что через Карелию, по Ладожскому озеру, Неве, Вуоксе, Сайме с его протоками и Финскому заливу пролегал торговый путь между Западной Европой и Русью.
На восток от основных районов обитания племен корела, на перешейке между Ладожским и Онежским озерами и к северу от Онежского озера располагалась большая область, носившая в новгородское время название Обонежья. Примерно в XI веке здесь появляется русское население — переселенцы из новгородских земель.
Из Обонежья водные пути вели к верховым реки Сухоны и далее — по Северной Двине к Белому морю и океану. К востоку от Белого озера на громадном пространстве «за волоком» простиралось Заволочье. Новгородцы стали проникать в Заволочье уже в XI—XII вв.; часть Заволочья, лежащую по Северной Двине и Ваге называли Двинской землей. Сюда шли новгородские купцы и землепроходцы. В годы правления новгородского епископа св. Германа (1078—1095) на берегах Северной Двины появились христианские селения и храмы-2.
В начале XII века регулярная миссионерская деятельность обрела форпост у южного побережья Ладожского озера. Центр южного Приладожья — город Ладога приобрел важное значение как миссионерский центр, где в течение того же века появилось несколько церквей, в том числе и сохранившийся до наших дней каменный Георгиевский собор. Отсюда миссионерская деятельность распространялась дальше, в северо-западном и восточном направлениях-3.
В XII—XIII вв. Обонежье вело торговлю главным образом с Новгородом. Карельские селения Обонежья, в том числе и Оленецкого перешейка, находились под влиянием Православия; это были племена веси и «заволочей чуди». Православие исповедовали жители лишь близких к Новгороду селений, а жившие в отдаленных землях по-прежнему пребывали в язычестве.
Одним из первых новгородских священников, побывших в землях народа югры (т.е. хантов и масийцев), был «поп Иванко Леген», который принимал участие в походе новгородского воеводы Ядрейко в Приуралье. В 1193 г. поп Иванко участвовал вместе с воеводой в переговорах с югорцами-4. Правда, эти переговоры были неудачными: они закончились вооруженным столкновением обеих сторон, и о.Иванко был убит. Но со временем отношения с югрой стали налаживаться, и впоследствии, в середине XIV в., в Новгороде даже возникла особая организация купцов для торговли с Югрой («югорщина»).
В своей деятельности новгородские миссионеры сталкивались порой с противодействием западных монашеских орденов. В 1184 г. в нижнем течении Западной Двины высадились монахи Августинского ордена. Они построили здесь замки и храмы и начали насаждать в Прибалтике католичество. Активную деятельность развернули в прибалтийских землях и миссионеры Тевтонского ордена. Здесь столкнулись интересы православной и римско-католической церкви. В 1207 г. в Толове, северной части Латгалии было введено православие. В то время эти земли были подвластны союзнику Новгорода — Пскову; крещение жителей Латгалии было признано наградить продвижение на эти территории католического Тевтонского ордена-5.
Вскоре тоже сделали в Эстонии новгородские власти после похода под Отепяя (Оденпэ). Как повествуется в Ливонской хронике, в 1210 г. «великий король Новгорода, а также король Пскова со всеми своими русскими пришли большим войскам в Унгавнию (юго-восточная часть Эстонии, примыкает к Чудскому озере. — А.), осадили замок Оденпэ и бились там восемь дней. Так как в замке не хватало воды и съестных припасов, осажденные просили мира у русских. Те согласились на мир, крестили некоторых своим крещением»-6.
Летописец Генрих Латвийский, автор «Ливонской хроники», сообщает, что после крещения жителей Оденпэ псковичи и новгородцы «возвратились в свою землю, обещавшие послать к ним своих священников для совершения возрождающегося к новой жизни таинства крещения; этого однако они впоследствии не сделали, ибо жители Унгавии позже приняли священников от рижан, были ими крещены и причислены к рижской церкви»7.
Таким образом, основная масса восточных эстонцев (уганийцев) была крещена западными миссионерами, прибывшими из Риги. Что же касается земель, примыкавших к Эстонии, то православие сохранялось там в течение всего новгородского периода, а также и в последующую эпоху.
В борьбе новгородцев против шведов, которая тянулась с короткими перерывами в течение семи столетий (с XII по XIX вв.), на территории Прибалтики и Финляндии столкнулись две конфессии — православная и католическая. В начале 20-х гг. XII века шведские миссионеры в Финляндии, во главе с епископом Томасом, начали вести католическую пропаганду среди племен и. В результате, к середине 1120-х гг. шведским миссионерам удалось склонить значительную часть племен и к принятию католичества. Одновременно они смогли настроить старейшин племен есмь против новгородцев, и в середине 20-х гг. XIII века произошло отпадение еми от Новгорода-8.
В 1227 г. новгородцы во главе с князем Ярославом Всеволодовичем (отцом св. благоверного князя Александра Невского) предприняли поход против еми и шведов, которые, нарушая договор о мире, заключенный в 1201 г., мешали развитию новгородской торговли. Князь Ярослав вернулся домой с множеством пленников. Но все же не смог тогда добиться восстановления новгородского влияния на земле еми. Переход еми под влияние шведов изменял политическую обстановку к северу от Финского залива. Поэтому сразу же по возвращении из похода в Финляндию, князь Ярослав Всеволодович решил принять меры против дальнейшего проникновения шведского влияния в «русскую» Карелию. Для того, чтобы укрепить союз с соседними землями, туда были посланы из Новгорода миссионеры, которые начали проповедовать православие среди живших там народностей — води, ижоры и юго-западной карелы.
По словам Лаврентьевской летописи, в 1227 г. князь Ярослав Всеволодович «послав, крести множество карель, мало не все люди»-9. Такой успех новгородских миссионеров можно объяснить тем предположением, что карелы уже издавна были знакомы с христианством. В дальнейшем карелы, связанные с русскими единой религией, вместе с новгородцами активно участвовали в борьбе против шведской экспансии. В 1230-е гг. произошло восстание еми против шведов; были восстановлены дружественные отношения этого племени с Новгородом. Поддержка восставшей еми производилась новгородцами через территорию Карелии-10. Был и еще один аспект в деле христианизации земель, лежавших в сфере влияния Новгорода. «Принятие православия, — пишет один из современных исследователей, — открывало перед „старейшинами“ соседних с Русью племен возможности поступления на феодальную службу русскому княжеству, что вело к усилению их власти над соплеменниками»-11.
Христианизация порубежья сопровождалась изменениями в этих землях: там распространялась административная система Новгорода. Православные карелы, жившие в Приладожьи, были подчинены Новгороду, причем населенный ими край вошел в состав т.н. Водской пятины (от названия племени водь). Включение ижорской и карельской земель в состав «всей волости Новгородской сопровождалось строительством в этих землях опорных пунктов (Копорье — 1280 г., Корела — 1280 г., Орешек 1323 г.).
Ижорская земля также имела для Новгорода огромное значение, т.к. здесь по реке Неве проходил основной водный торговый путь, связывавший Новгород со странами Западной Европы. Поэтому новгородцы упорно боролись против всех попыток шведов и немцев закрепиться на Неве или на подступах к Неве — на Карельском перешейке или в Водской земле.
Новгородская летопись сохранила эпизод о начале христианизации ижоры, являющейся ответвлением карельского племени. В сообщении од 1240 г. говорится: «Бе некто муж старейшина в земли Ижерьской, именем Пелгусий, поручена же бе ему стража морская, восприят же святое крещение и живяще посреди роду своего, погана суща»-12. Из этого сообщения видно, что во главе ижорцев, заселявших бассейн реки Невы, был поставлен представитель местной знати старейшина Пелгусий. Сам он принял православие (во крещении Филипп), но, тем не менее, его род еще пребывал в язычестве («погана суща»). Кроме Пелгусия была крещена часть ижоры, прежде всего ее «лучшие мужи»-13.
После единовременного крещения карел на их территории оставались для миссионерской работы монахи и священники. В более крупных населенных пунктах стали строиться церкви и часовни, возникают административно-церковные центры — погосты со своими церквами.
В 1323 г. по Ореховецкому договору Россия уступила шведам земли по правую сторону реки Сестры с Выборгом и областями Саволакса и Эскис, но удержала Восточную Карелию с городом Корелой (впоследствии Кексгольм, ныне Приозерск). Корела в то время была крупным христианским центром, где постоянно бывали новгородские и ладожские купцы. Летопись под 1337 г. упоминает о том, что когда в Кореле произошло восстание, то там находились купцы из Новгорода и Ладоги. Кроме этих православных христиан, погибших во время восстания, были умерщвлены и горожане (видимо, из числа карел), кто считался христианином («и кто жил крестиян в Кореле»)-14.
Несмотря на такие трагические события, новгородские архипастыри заботились о духовном просвещении карел и нередко брали их под свою защиту. У них были в это время широкие полномочия. В 1339 г. было отправлено посольство к шведскому королю от имени новгородского архиепископа Василия (1329—1352) и посадника, чтобы заключить мир «по старым грамотам». Не были тут забыты и православные карелы: ревностный архипастырь не хотел оставлять их под шведским игом, чтобы они не потерпели насилия в своей вере.
Существенным моментом в распространении христианства, несомненно, было основание монастырей, и в Обонежье они играли важную роль. В Обонежье долго жили финские племена: лопари (в Повенецком уезде до сих пор существует Лопское озеро, Лоп-наволок и селение Лопское; все это в Даниловской волости), чудь и иные «карельские дети», — отмечал один из исследователей в прошлом веке. — Промышленники новгородские, предпринимая сюда экспедиции для торговых и промышленных целей, вывозили с собой и священников, как для насаждаемых в Обонежье колоний, так и для проповедей язычникам-15.
Но, по словам того же русского исследователя, «с болышим успехом и усердием потрудились в этом деле обонежские пустынники. У них не было иного оружия, кроме слова любви и утешения, и иной силы, кроме нравственной. Кротость пустынников, отсутствие против местных жителей каких-либо враждебных помыслов, привлекала их к себе. Они нашли в них благотворителей. Пустынник на месте своего поселения обыкновенно ставил крест, иногда даже и часовню и малую „хижу“. По мере того, как становилось известно его жилище, к нему собиралась братия, устраивался монастырь, расчищались пашни... Около них устраивались новые починки, поселения, деревни, так что монастыри всегда становились центрами наиболее населенных местностей края; таким образом все селения, которые с течением времени царскими грамотами подчинены были суду настоятелей Муромлянского, Палеостровского, Кенского и других монастырей, первоначальным своим обоснованием обязаны пустынникам-16.
В XIV в. в северных землях, там, где продолжалась миссионерская деятельность, были основаны такие монастыри, как Палеостровский, Муромский, Коневский, Архангельский и Каргопольский. Муромский монастырь находился в Олонецкой губернии на границе между Пудожским и Вытегорским уездом, у берега Онежского озера. Деятельность его основателя — св. Лазаря Муромского — является ярким примером миссионерской деятельности, которую вели среди местных народов православные подвижники.
На рубеже XIV—XV вв. в северном Прионежье появляются на реке Онеге — Ошевенский монастырь, в низовьях Северной Двины — Сийский монастырь, а также многие другие, не столь крупные монастыри. На север и восток прокладывали дорогу и крупнейшие новгородские монастыри: у Хутынского монастыря были владения в Пиркинчическом, Важенском, Шуйском, Челмужском, Андомском, Вытегорском и Ошетинском погостах; где по нескольку дворов, а где (как, например, в Шуе) — свыше сотни. Значительны были также владения Антониева и Юрьева монастырей.
(Окончание в следующем номере)
Автор: архимандрит Августин (Никитин), г.Санкт-Петербург
Источник: https://vn-eparhia.ru/images/www/zhurnal-sofiya/2000/Sofia_2000_1.pdf
Литература
1. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов (далее — НПД). М.; Л., 1950. С. 193.
2. Тихомиров П.И., прот. Кафедра новгородских святителей. Т. I. Новгород, 1891. С. 35.
3. Жербин А.С. Христианизация Карелии в XII—XVI веках // Православие в Карелии. История и современность. Петрозаводск, 1987. С. 27.
4. НПД. С. 40—41.
5. Русское православие: вехи истории. М., 1989. С. 61.
6. Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.; Л., 1938. С. 129.
7. Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. С. 129—130.
8. История Карелии с древнейших времен до середины XVIII века. Петрозаводск, 1952. С. 77.
9. Полное собрание русских летописей. Т. I. СПб., 1841.
10. Цит. по: Материалы по истории Карелии XII—XVII вв. Петрозаводск, 1941. С. 65.
11. История Карелии... С. 79.
12. Русское православие... С. 62.
13. НПД. С. 292. Цит. по: Никитинский А. Очерк внутренней истории церкви в Великом Новгороде. СПб., 1879. С. 14.
14. НПД. С. 292, 448. Цит. по: Князюхов Ю.А. Земли и народы России в XII—XV вв. М., 1984. С. 33.
15. Материалы по истории Карелии XII—XVII вв. С. 65, 81—82.
16. Бернадский В.Н. Новгород и новгородская земля в XV веке. М.; Л., 1961. С. 58—59.
