Начало XX века - время революционных потрясений в России. Новгородская духовная семинария являлась одним из известнейших учебных заведений того времени. Однако и её не миновали реалии Первой и Великой революции в России.
Начало XX века — время революционных потрясений в России. Они не обошли и Новгородскую губернию. Конечно, в ней не было таких резонансных событий, как, например, вооруженное восстание в Москве в декабре 1905 года. Однако, немалая часть местной молодежи оказалась под влиянием радикальных идей. Не остались в стороне от них и новгородские семинаристы. Здесь можно говорить не только о каких-либо политических идеях, но и определенной распущенности, которая столь характерна в условиях нестабильности общества. Промонархическая газета «Искорка», выходившая в Старой Руссе, посвятила несколько статей о той ситуации, которая сложилась в новгородском Антониевом монастыре. «Духовная семинария и приютивший её в своих стенах Антониев монастырь никогда ещё не давали столько пищи для праздных пересудов, как в последнее время» [1].
По мнению простых новгородцев, семинария превратилась в рассадник терроризма. «Не так давно очень много говорили об аресте в монастыре каких-то экспроприаторов, неудачно пытавшихся ограбить монастырь.
На пасхе больше всего судачили о какой-то бомбе, найденной будто бы в квартире ректора семинарии архимандрита Сергия и о полицейских обысках в семинарии, связанных с этой "бомбой". Одни говорили только об угрозах ректору со стороны "бомбистов", другие уверяли, что уже нашли подброшенную бомбу.
Касательно обысков, одни говорили об их полной безрезультатности, другие сообщали, что найдена, будто бы, нелегальная литература у одного из слушателей, (а не служащих, не воспитанников)» [1].
К сожалению, никто из представителей официальных властей не опроверг эту информацию. Это порождало многочисленные слухи. Они подрывали доверие, как к официальным властям, так и к руководству семинарии. «Ясно, что правды никто не знал и, как оказывается, меньше всего в курсе дела именно служащие в семинарии и учащиеся. Спросите любого из них, и каждый ответит вам: "Ничего не знаю". Правда, скептики этим "незнайкам" не верят и видят в этом не что иное, как результат строжайшей дрессировки.
Пусть, мол, болтают сторонние лица всякий вздор про семинарию, а нам, своим людям, "не след" вторить этой болтовне. Не ровен час, проболтаешься, и потом к ответу потянут. Возможно, впрочем, что они и в самом деле ничего не знают» [1].
В этих условиях даже самые простые происшествия превращались в какие-то глобальные катастрофы. «В последние дни к толкам о семинарии присоединились пересуды и о самом Антониевом монастыре. В понедельник, 30 апреля, в 9 часов вечера внезапно раздался с монастырской колокольни звон в набат. Подобный звон в Новгороде дело необычное. Тревога поэтому была ужасная. Над монастырём поднялось густое облако дыма и багровое зловещее зарево. Из города казалось, что горит монастырь или находящая в нём семинария» [1].
Однако на практике оказалось, что горел монастырский сарай с сеном. Причину пожара установить не удалось. Как рассуждали новгородцы: «Подозревают поджог, который ставят в связь с прежними угрозами по адресу архимандрита Сергия. Но особо прочных оснований для таких предположений нет. С совершенно равным правом можно предполагать и простую неосторожность. Разве нельзя допустить, что кто-нибудь из рабочих, приезжавших за сеном, бросил окурок от цигарки» [1].
Старорусские журналисты обвинили в недостаточном профессионализме своих новгородских коллег, которые почему-то игнорировали события, связанные с Антониевым монастырем. «Местная печать могла бы, конечно, осветить эти волнующие публику вопросы, связанные с происшествиями в семинарии и в монастыре, но почему — то не делает этого. Впрочем, может это и к лучшему. Ведь здешние газеты "Ильмень" и "Волховский Листок" не из числа тех органов, которые служат правде» [1].
Аргус — персонаж древнегреческой мифологии. Многоглазый великан, которого называли «Всевидящий». Именно таким псевдонимом была подписана статья «Распад школы» в газете «Искорка». Речь в ней шла о событиях в Антониевом монастыре, где простое студенческое хулиганство шло рядом с политическими демаршами: «В Новгородской духовной Семинарии, особенно в последнее время, творится что-
то недоброе. Великий пост и близость экзаменов должны были, по-видимому, побуждать воспитанников её усиленно заниматься науками. Вместо этого среди них не только наблюдается бездельничанье, но и чинятся вопиющие безобразия. Недавно в один и тот же день (7 марта) утром в спальне II класса замечена вовремя попытка произвести пожар посредством подложенной под одеяло подожжённой бумаги» [2].
Семинаристы всячески третировали своих преподавателей. Их поступки являлись безусловным нарушением всех мыслимых правил поведения. «Днём во время уроков в том же классе скрыт оставленный преподавателем по забывчивости классный журнал с отметками по всем предметам, имеющий немалое значение, а затем, как говорят, он был сожжён в печке.
Вечером того же дня, в том же втором классе, во время проверки учеников дежурным помощником инспектора, в помещение класса была брошена петарда, разорвавшаяся с оглушительным треском и сильно напугавшая педагога» [2].
Прихожане и паломники зачастую не понимали: куда они попали? Что это? Обитель или притон анархистов? «Посетители Антониева монастыря, где помещается Семинария, с прискорбием сообщают, что в полный диссонанс их благочестивой великопостной настроенности, из семинарских окон несётся разухабистое пение "Марсельезы" и других революционных песен, а в последние дни слышны револьверные выстрелы» [2].
Следует отметить, что в дореволюционной России наблюдался существенный дефицит образовательных учреждений, особенно среднего и высшего звена. Поэтому в Семинарии зачастую оказывались достаточно случайные люди. Это крайне возмущало искренне верующих. Они с возмущением вопрошали: «И это проделывается в тихой обители преподобного Антония Римлянина, где свыше 150 лет ютится рассадник духовного просвещения, воспитавший поколения многих добрых пастырей Новгородской епархии.
А каких пастырей приходится ожидать при таких условиях в самом недалёком будущем?! Неужели нельзя найти справы с бездельниками, в значительной части содержащимися на церковный счёт? Справедливо, значит, возражают против взносов из церквей на содержание духовно-учебных заведений некоторые из церковных старост в Новгородской епархии!» [2].
Имелись вопросы и к иерархам: «Как относится к последним событиям в семинарии маститый Архипастырь Гурий? Чего смотрят и ожидают ближайшая администрация Семинарии и её воспитатели? А их, как говорят, немало. Какие мероприятия изысканы будут в устранение повторности указанных и подобных безобразий, — поживём — увидим» [2].
Спад революционного накала несколько остудил эту обстановку. Казалось, что все проблемы остались в прошлом. Но Россия вступила в 1914 году в Первую мировую войну, а в 1917 началась Великая революция. И если в её первые месяцы Церковь и Государство были едины, то после октябрьского переворота начинается этап противостояния.
Следует отметить, что революционные идеи охватили семинаристов сразу же после февраля 1917 года. Так газета «Волховский листок» 20 апреля 1917 г. в статье «Что посеешь, то и пожнёшь» писала о следующем: «Воспитанники Новгородской Духовной Семинарии, собравшись 17 апреля на сходку под председательством воспитанника 5 класса Александра Орнадского, единогласно постановили:
1. Просить г. инспектора семинарии М.А.Кедринского оставить семинарию.
2. В случае неисполнения им этой просьбы направить соответствующее ходатайство г. Обер-Прокурору Святейшего Синода.
3. Просить г. Кедринского дать определённый ответ на врученное ему заявление через 24 часа.
Главною причиной неудовольствия воспитанников инспектором г. Кедринским является полная его
неспособность к педагогической деятельности, его бессердечный формализм, засвидетельствованный предыдущими годами» [3].
Семинаристам тогда казалось, что их самые главные враги — плохие преподаватели.
1 сентября 1917 года Россия была провозглашена демократической республикой. Казалось, что все проблемы сможет решить всенародно избранное Учредительное собрание. В Новгородской губернии наибольшей поддержкой обладали представители партии социалистов-революционеров. Но в Петрограде 25 октября к власти пришли большевики.
С первых дней своего существования Советская власть в Новгороде встретила весьма активное сопротивление. Местный «Союз защиты Учредительного собрания» объединил кадетов, эсеров, меньшевиков и другие правительственные и общественные антибольшевистские организации. Проблема с продовольствием стала основным поводом для агитации против Совета народных комиссаров во главе с В.И.Лениным. Основные информационные атаки проводились через газеты «Новгородская жизнь», «Новгородское вече», «Земля и воля» и активно распространявшиеся листовки. Среди журналистов особенно выделялся Нил Богдановский (псевдоним — «Старец Нил»).
Бывший Комиссар Временного правительства в Новгородской губернии Алексей Булатов не думал отдавать власть, как он считал, узурпаторам. Основным противником Октябрьского переворота стало земство и городская дума. 19 декабря губернское земство объявило себя главной властью в Новгороде и потребовало скорейшего созыва легитимного Учредительного собрания.
Одновременно с информационным противостоянием советской власти готовилось и вооруженное сопротивление. Основным костяком этих сил должен был стать расформированный четвёртый ударный батальон.
В своих воспоминаниях Завалишин, один из главных организаторов вооруженного противодействия большевикам и их союзникам, писал, что губернский комитет партии социалистов-революционеров, когда встал вопрос о расформировании батальона, дал его командиру эсеру Сидоренко указание: «Наиболее надежную часть батальона удержать, а также сохранить оружие и патроны» [4, с. 18].
Этот приказ был выполнен, и, таким образом, у сторонников Учредительного собрания появилось не только вооружение, но и место пребывания. Оно находилось в стенах Антониева монастыря, где до этого дислоцировался этот самый батальон.
Таким образом, древняя Новгородская обитель невольно стала центром противостояния между противниками и союзниками советской власти. Следует отметить, что тогда союзниками большевиков выступали и левые эсеры.
Через пять лет после описываемых событий новгородские большевики так описывали те события: «Оплотом противников пролетарского варианта революции стал Антониев монастырь. Здесь они собрали несколько десятков вооружённых добровольцев, отсюда вели антибольшевистскую агитацию и поддерживали связь с Петроградом.
Заклеймённые как "контрреволюционеры" мятежные новгородцы зимой 1917/1918 гг. мечтали о создании новгородской "национальной армии", которая, поднявшись по набатному призыву вечевого колокола, могла "спасти от большевистского угара» не только Новгород и Новгородскую землю, но и всю Россию, как ее спасли триста лет назад Нижний Новгород и Кузьма Минин"» [5, с. 26].
История этого конфликта была неоднократно описана в советской литературе, мемуарах и других источниках. Однако взгляд на конфликт со стороны духовенства и администрации Новгородской духовной семинарии, которая в то время находилась в монастыре, еще никогда не освещался.
Важным источником для всесторонней оценки этих событий является дневник и переписка митрополита Арсения (Стадницкого), а также «Дневник наблюдений за поведением семинаристов». Следует подробнее остановиться на последнем документе и описать положение в семинарии в последний год ее существования. Ведь тогда она практически находилась на осаждённом положении.
События октябрьского переворота почти не затронули семинарию: «27—28 октября. Учебная жизнь семинарии ничем не нарушалась. Слухи о перевороте, устроенном в Петрограде, не оказали никакого влияния на ход занятий в семинарии» [6, с. 144об.].
Но политика все равно затрагивала и интересы семинаристов: «21 ноября. Воспитанники ходили на митинг учащихся для выяснения своего отношения к партии большевиков. Митинг проходил в мужской гимназии в 3 часа дня» [6, с. 155].
Ситуация резко ухудшилась после того, как стало известно, что орган народного представительства в Петрограде разогнан большевиками. В Новгороде пролилась первая кровь. «1—8 января 1918 г. До семинарии дошли слухи о разгоне учредительного собрания в Петрограде и арестах в Новгороде. Арестованы преподаватели семинарии Владимир Федорович Соколов и Михаил Васильевич Миролюбов. Арестован также командир ударного батальона Сидоренко, помещавшийся в здании семинарии в квартире эконома семинарии. Волнения усилились после дошедших сведений о стрельбе из пулеметов у Дворянского собрания 7 января около восьми часов вечера. По слухам есть убитые» [6, с. 161].
Далее помощник инспектора А.Покровский записывает в «Дневнике наблюдений за поведением семинаристов» следующее: «В здании семинарии, в помещении, занятом ударным батальоном, собралось значительное количество вооруженных лиц, выступивших в защиту Учредительного Собрания. Ввиду появления слухов, что Совет солдатских депутатов решил разгромить артиллерией помещений защитников Учредительного Собрания, семинария переживала большую тревогу.
Посредником между враждующими сторонами выступил митрополит Арсений, посетивший Антониев монастырь в 6 часов вечера для разговора с командиром батальона Альбицким» [6, с. 161].
В этом дневнике впервые встречается страшное словосочетание «гражданская война»: «Жившие на святках в семинарии воспитанники, а также возвращавшиеся из каникулярного отпуска (всего 38 человек) с утра отправлены в Хутынь и временно помещены в монастырской гостинице. Высланы они во избежание для них, неожиданно возникшей, опасности гражданской войны между помещавшимся в семинарии ударным батальоном и войском новгородского совета рабочих и солдатских депутатов. К вечеру из отпуска возвратились еще несколько воспитанников, которые также отправились в Хутынь [6, с. 161об.].
Антониев монастырь переходил из рук в руки. Больше всего страдали от этого жившие там люди. «Монастырь и семинария превратились в осажденную крепость. У ворот и стен караулы. Вход и выход из монастыря дозволяется только с разрешения начальника засевшего в семинарии вооруженного отряда. Женщины и дети, служащие в семинарии удалились. Настроение тревожное. Отряд готовится к отражению прибывших в город красногвардейцев» [6, с. 161об.].
Отбиваться не стали. «Утром в семинарии не оказалось ни одного солдата из ударного батальона, который в ночь на 12 января тайно ушел из семинарии.
13 января. Монастырь занят красногвардейцами, превратившими его снова в крепость. Опять у всех входов и выходов вооруженные караулы, требующие "пропусков". В здание семинарии ведутся обыски.
В здании семинарии обнаружены хищения и взломы. Многого не хватает в физическом кабинете. Арестовали воспитанника 3 класса, после допроса освободили» [6, с. 162-162об.].
Последние записи датируются февралем 1918 года. «20—21 фев. Прервано сообщение с Петроградом. Воспитанники постепенно едут домой к родителям. Занятия продолжаются.
22—23 фев. Возобновились слухи о движении германских войск; взяли Нарву, Гатчину и др. Слухи не производят большого впечатления...
24—25 фев. Закончились занятия. Ректор произнес напутственное слово окончившим курс семинарии» [6, с. 169].
Эти записи можно сравнить с тем, что фиксировал в своем дневнике митрополит Арсений. В январе 1918 г. он записал: «Пришел, наконец, черед Новгороду явить свое революционное лицо: в воскресенье, 7-го, около девяти вечера послышалась и у нас пулеметная трескотня.
То стреляли красногвардейцы — большевики, засевшие в своего рода "Смольном", в занятом ими Дворянском собрании, не допуская демонстрирующей толпы, с целью выражения протеста против произведенных накануне большевиками арестов членов Управы» [7, с. 178].
Далее в дневнике впервые упоминается о появлении в Новгороде новой силы — белогвардейцев. «Говорят, в городе формируются белогвардейцы — из ударников, чиновников Снобеева и других учреждений, учащейся молодежи и других охотников. Штаб их в Антониевом монастыре. Здесь где-то предполагается бой. Господи! Неужели в миниатюре повторится московская история с засевшими в Кремле юнкерами и с бомбардировкой Кремля, и с последствиями этого? На душе так мрачно и тяжело, что и высказать нельзя» [7, с. 179].
Владыка Арсений, конечно, относится к большевикам очень плохо. Он считает их узурпаторами власти. При этом он осознает, что гимназисты и реалисты, по сути своей молодые мальчики, ничего с обстрелянными солдатами сделать не смогут. Еще его очень беспокоила судьба монастырских святынь. «Вторник 9 января. Сегодня, в два часа явилась ко мне депутация от Антониева монастыря и помещающейся в нем Семинарии с следующим письменным ходатайством. За подписью всей братии монастыря и педагогического персонала.
Из словесных дополнений выяснилось, что Антониев монастырь стал теперь цитаделью для борьбы с большевиками. Здесь около останков помещавшегося раньше здесь ударного батальона, ныне распущенного, собираются так называемые белогвардейцы, защитники Учредительного собрания, вербующиеся преимущественно из учащейся молодежи. Большевики, очевидно, нападут на них, и произойдет бойня, а вместе с тем подвергается опасности монастырь с его святынями. Нужно как-нибудь предотвратить ее» [7, с. 179-180].
Его самые худшие подозрения стали сбываться. «Четверг. 11-е января. Ходят слухи, что из Петрограда прибыли красногвардейцы с пушками и скоро будут выбивать ударников-контрреволюционеров из Антониева. Возле большевистской ставки — у Дворянского собрания — уже поставлены две пушки, по примеру Смольного в Петрограде» [7, с. 184].
К счастью, никаких кровопролитных боев у стен Антониева монастыря тогда не произошло. «Пятница. 12-е января. Настоятель монастыря Антониева, ректор Семинарии архимандрит Тихон доложил мне, что ударники-антониевцы оставили монастырь, взяли, какое смогли, оружие, и куда-то ушли.
Так эта авантюра окончилась ничем. Да иного и нельзя было ожидать, по связи и близости Петрограда» [7, с. 185].
В конце апреля 1918 года образовательная деятельность Новгородской духовной семинарии фактически прекратилась. В России же еще на протяжении почти четырех лет шла братоубийственная Гражданская война.
Священник Евгений Зайцев
Журнал Ученые записки Новгородского государственного университета
1. Искорка. 6 мая 1907 г.
2. Искорка. 14 марта 1908 г.
3. Волховский листок. 20 апреля 1917 г.
4. Гандкина Е.Г. Разгром контрреволюционного выступления в Новгороде в дни созыва и роспуска Учредительного собрания [Электр. ресурс] // Новгородский исторический сборник. Вып. 9. Новгород, 1959. С. 17-40. URL: http://www.spbiiran.ru/wp-content/uploads/2015/08/Гандкина_Е_Г.pdf (дата обращения: 20.06.2022).
5. Великий Красный Новгород (К пятилетней годовщине Великой Окт. революции. 1917—1922 гг.). Новгород, 1922. 83 с.
6. Отдел письменных источников Новгородского государственного объединенного музея-заповедника. Ф. 51. Д. 5.
7. Арсений (Стадницкий). Митрополит. Дневник: на Поместный Собор. 1917—1918. М., 2018. 480 с.
References
1. Iskorka. 6 maya 1907 g. [Sparkle. May 6, 1907].
2. Iskorka. 14 marta 1908 g. [Sparkle. March 14, 1908].
3. Volkhovskiy listok. 20 aprelya 1917 g. [Volkhov bulletin. April 20, 1917].
4. Gandkina E.G. Razgrom kontrrevolyutsionnogo vystupleniya v Novgorode v dni sozyva i rospuska Uchreditel'nogo sobraniya [The defeat of the counter-revolutionary action in Novgorod during the convocation and dissolution of the Constituent Assembly]. Novgorodskiy istoricheskiy sbornik, iss. 9. Novgorod, 1959,. pp. 17-40. Available at: http://www.spbiiran.ru/wp-content/uploads/2015/08/Gandkina_E_G.pdf (accessed: 20.06.2022).
5. Velikiy Krasnyy Novgorod (K pyatiletney godovshchine Velikoy Okt. revolyutsii. 1917—1922 gg.) [Veliky Red Novgorod (To the fifth anniversary of the Great October Revolution]. Novgorod, 1922. 83 p.
6. Otdel pis'mennykh istochnikov Novgorodskogo gosudarstvennogo ob"edinennogo muzeya-zapovednika. F. 51. D. 5. [Department of Written Sources of the Novgorod State Museum Complex, Fund 51, File 5.]
7. Arseniy (Stadnitskiy). Mitropolit. Dnevnik: na Pomestnyy Sobor. 1917—1918 [Metropolitan Diary: on the Local Council. 1917—1918]. Moscow, 2018. 480 p.
Zaytsev E.A. Novgorod Theological Seminary and the revolutionary upheavals at the beginning of the 20th century. The
beginning of the 20th century is the time of revolutionary upheavals in Russia. They did not bypass the Novgorod province. Novgorod Theological Seminary was one of the most famous educational institutions of that time. However, the realities of the First and Great Revolution in Russia had a disastrous impact on it. In 1918, St. Anthony's Monastery practically turned into the headquarters of anti-Bolsheviks. The student youth of Novgorod was ready to fight against Bolsheviks. This made it extremely difficult for the seminary to function. Metropolitan of Novgorod and Staraya Russa Arseniy (Stadnitsky) feared that the ancient monastic shrines would be destroyed during the armed conflict.
Keywords: The first Russian revolution, the Great Revolution in Russia, Novgorod Theological Seminary, St. Anthony's Monastery.
Сведения об авторе. Евгений Анатольевич Зайцев — священник, настоятель университетского храма Сретения Господня в Антониевом монастыре, и.о. заведующего кафедрой теологии НовГУ им. Ярослава Мудрого; ORCID: 0000-0001-8607-4809; Odm-vn@mail.ru.
Статья публикуется впервые. Поступила в редакцию 30.10.2022. Принята к публикации 15.11.2022.
Ссылка на эту статью: Зайцев Е.А. Новгородская духовная семинария в годы революционных потрясений начала XX века // Ученые записки Новгородского государственного университета. 2022. № 6(45). С. 652-656. DOI: 10.34680/2411-7951.2022.6(45).652-656
For citation: Zaytsev E.A. Novgorod Theological Seminary and the revolutionary upheavals at the beginning of the 20th century. Memoirs of NovSU, 2022, no. 6(45), pp. 652-656. DOI: 10.34680/2411-7951.2022.6(45).652-656
