Публикации
Что, если подлинное призвание человека — не подражание эталону и не бунт против мира, а мучительная и свободная «отгадка идеи о себе», как говорил Бердяев?
Новые архивные документы проливают свет на механизмы выживания Церкви в 1920-е годы — время, когда ГПУ играло в "церковный покер", используя обновленческий раскол, а будущий Патриарх балансировал между долгом, канонами и угрозой расстрела сестры.
Как возможно сравнить мученичество явное с мученичеством невидимым, когда человек жертвует своим именем, чтобы под гнетом безбожной власти сохранить для России Евхаристию?
В 1846 году в Софийском соборе Великого Новгорода произошло торжество, где грань между земной Церковью и небесной, казалось, исчезла: мощи святителя Никиты обносили вокруг собора, осеняя живых.
«Детоводительство ко Христу» — эти слова апостола Павла часто понимают так, будто церковноприходская школа должна штамповать святых по единому шаблону. Но что, если истинная цель воспитания прямо противоположна: не «лепить» из ребенка отшельника или мученика, а помочь ему остаться свободным?
О том, как Русская Православная Церковь в час общей беды встала плечом к плечу со своим народом.
Почему святой, поражающий копьём дракона, на века остался покровителем русского воинства?
Почему большинство ранних монастырей на правобережье Волхова бесследно исчезли в XVIII–XIX веках, а Деревяницкий не только уцелел, но и сохранил память о себе в летописях?
Как превратить языческую окраину в часть христианского государства, не имея большого войска? Новгородцы нашли ответ в XIV–XV веках: опорными точками экспансии на Северной Двине и в Карелии стали не крепости, а монастыри.
«Как христианство пришло на берега Белого моря и в Карелию раньше, чем во многие другие земли, и почему новгородские священники воевали с тевтонцами за души латгалов и эстов — рассказывает история миссионерской экспансии Руси в XI—XIV веках.»
