Святитель Аркадий, епископ Новгородский

 Память его празднуется месяца февраля в 10-й день, месяца сентября в 18-й (12-й) день и месяца октября в 4-й день

 + 1165

На Новгородской кафедре с 1157 по 1165 гг.

Cвятой Аркадий после Иоакима Корсунянина был девятый епископ и в каталоге владык Новгородских записан последним в епископском сане. После него, в течение следующих 434 лет, владыки Новгородские правили паствой уже в сане архиепископов.

Ничего не известно о происхождении, звании и воспитании епископа Аркадия. В первый раз в летописях упоминается о нем под 1153 г. «В то же лето, - говорит Новгородский летописец, -  сруби Аркад игумен церковь святыя Богородиця Успения, и состави собе монастырь от Великого Новаграда три поприща; и бысть крестьяном прибежище, ангелом радость, а дьяволу пагуба». Отсюда видно, что Аркадий в 1153 г. был пожилых лет и что довольное уже время подвизался в иноческом образе; потому что за свои подвиги удостоен был игуменского сана; но где и когда полагал начало иноческому житию, где и от кого принял игуменство, опять неизвестно. Со времени же устроения  Успенской-Аркажской обители, так названной по имени ее основателя, он управлял собравшейся братией до самого избрания в епископы. Здесь он проходил высокое добродетельное житие и был пример инокам так,  что святые братья  Иоанн и Григорий, бывшие один после другого преемниками его на кафедре Новгородской, избрали Аркажскую обитель местом своих подвигов, как лучшую в тогдашнее время по совершенному иноческому житию. Вот все, что известно о святом Аркадии до возведения его в сан епископа.

Достойно замечания, что по удалении епископа Нифонта из Новгорода и после кончины его в Печерской лавре в 1157 г., новгородцы избрали Аркадия на святительскую кафедру сами, без сношения с Киевским митрополитом и даже с великим князем. В летописях об этом сказано весьма кратко, и потому трудно объяснить, что побудило новгородцев нарушить древнее соборное постановление, которым повелевается  избирать святителя собором святителей. Быть может, причиной сего было еще не забытое неудовольствие (в 1134 г.) между Новгородом и митрополитом Михаилом, или епископ Нифонт, отправляясь в Киев, не завещал ли в случае своей смерти избрать преемником ему кого-либо из подвижников окрестных монастырей, так как тогдашний Новгород, при своем цветущем состоянии, украшавшийся обителями и подвижниками, не имел недостатка в достойных мужах. Но вернее  всего, что новгородцы, пользуясь смутами в стольном Киеве, при настоящем удобном случае решились присвоить себе право избрания архипастыря на том же основании, на каком присвоили право избирать и сменять князей, - именно в видах собственных интересов, и не ошиблись в своих расчетах. Разделяя мнение века, пастыри Новгородские действительно иногда были ревностными поборниками, защитниками и ходатаями за права, свободу и излишние льготы своевольных граждан Новгорода. Впрочем, что бы ни побудило новгородцев на самовольный выбор архипастыря, полагать надобно, что поступок их, по крайней мере, в настоящий раз имел какое-нибудь законное основание; потому что не встретил возражений ни со стороны великого князя, ни со стороны нового митрополита Константина. Даже очень вероятным может быть, что Константин сам даровал это преимущество Новгороду за услугу Нифонта, так много подвизавшегося на защиту прав Патриарха Константинопольского, при поставлении на Русь митрополита Климента.

Не менее достойно замечания и само избрание игумена Аркадия в епископы. Новгородцы, желая возвести на кафедру Святой Софии мужа достойнейшего и в то же время не желая, чтобы избрание архипастыря зависело единственно от произвола человеческого, предоставили Промыслу решить, кому восседать на кафедре Новгородской, и на этот раз прибегнули к известному в древности выбору посредством жребия. Неизвестно, что и как тут происходило, только при избрании последующих архипастырей собирался совет, в котором участвовали князь, игумены, софьяны (люди, принадлежащие к ведомству Софийского собора) и белое духовенство (попы). Обыкновенно провозглашали двух или трех достойных кандидатов; имя каждого из них отдельно записывали, запечатывали и полагали на престоле Святой Софии, а по окончании Божественной службы сам князь, или Софийский протопоп, или нарочно для того призванный отрок снимал один жребий с престола и выносил к народу на площадь. Чье имя было на нем написано, тот и почитался избранным самим Богом и был угоден народу. Вероятно, что и при избрании Аркадия происходила подобная церемония. В летописи об этом сказано  кратко: «И того, т.е. 6664 - 1156 лета, Ноугородци по жребию владыкой Аркадия поставиша». Таким образом, когда роковой жребий пал на Аркажского игумена, новгородцы были очень довольны этим, потому что любили и уважали его за святую жизнь, и тогда же с великими почестями вывели его из обители. Вот как передаёт летописец это обстоятельство: «Собрася весь град людие, изволиша себе епископом поставити мужа Богом избранна Аркадия и шед весь град пояше из монастыря святые Богородица, и князь Мстислав Юрьевич, и весь клирос Святыя Софея, и вси попове городстии, игумены и черньци и введоша и поручиша ему епископью в дворе Святыя Софея, дондеже приде митрополит в Русь, и тогда поиде ставитися». С этого же дня Аркадий вступил в управление церковными делами, хотя и не был еще рукоположен, потому что после удаления Михаила в Царьград Русь оставалась без первосвятителя, а митрополит Климент не был признан законным.

Здесь заметим еще, что обыкновение избирать нового архипастыря по жребию и поручать ему управление епархией до посвящения в сан епископский в Новгороде со времени Аркадия сделалось постоянным и продолжалось до самого покорения его Иоанном III. При выборах не обращалось внимания на то, имел ли какую-нибудь иерархическую степень избираемый или был  простой инок, а смотрели на жизнь избираемого и по возведении на епископский двор поручали ему все церковное управление. Иногда между избранием и рукоположением продолжалось довольное время: около двух или трех лет, а иногда, если избранный  почему-либо не нравился народу, то без всякого суда и следствия, даже с бесчестием, был изгоняем из двора епископского и был отсылаем на прежнее место жительства. Так поступлено было с чернецом Арсением.

Таким образом, новонареченный владыка Аркадий управлял духовными делами в Новгороде без посвящения около года. Наконец в 1158 г., когда пришел из Царьграда новый митрополит Константин, Аркадий ходил к нему для рукоположения. «Том же лете (т. е. 6666-1158),- сказано в летописи, - ходи Аркад Кыеву ставиться епископом, и поставлен бысть от митрополита Костянтина, и приде в Новгород месяца сентября в 13 день, на канон святаго Воздвижения».

О последующих деяниях и подвигах Аркадия на пользу Новгорода в продолжение пастырского его служения также ничего неизвестно. Судя по ходу современных событий видно, что правление его было беспокойно и скорбно для его души, отвыкшей от  тревог житейских. В 1158 г., т. е. в самом начале его служения, посетил Новгород страшный мор на людей и на скот. Язва действовала сильно, потому что не успевали хоронить ни людей, ни скота. От смрада бесчисленных трупов нельзя было ходить по городу, ни в окрестностях. Летописцы не говорят о происхождении, свойстве и наружных знаках сей язвы, которая свирепствовала единственно в Новгороде. В 1161 г. Новгород постигло новое бедствие. От страшных жаров летом выгорел весь хлеб, а осенью мороз истребил всю ярь. Наконец, зимой шли беспрестанные дожди, от этого дороги испортились, подвозы провизии были скудны, и хлеб сильно вздорожал до того, что малую кадку покупали по 7 кун. «О велика скорбь бяше в людях и нужа», - восклицает летописец. К тому же смуты народные как при прежних епископах, так и при нем постоянно повторялись и всегда окачивались сменой посадников и князей, то из старшего, то из младшего рода. Особенно опасным врагом спокойствия новгородцев является в это время Андрей Георгиевич Боголюбский. Скажем здесь несколько слов о начале замыслов  князя Суздальского против прав и свободы новгородцев. Это обстоятельство достойно замечания в истории Новгорода в период его независимости при епископе Аркадии. По смерти Георгия Андрей Боголюбский, не заботясь о южной России, желал утвердить свое господство в северной и присвоить себе древнюю столицу Рюрика. Андрей начал свои действия с того, что послал приказ Новгородскому вечу, в котором уже не видно обыкновенного тогдашнего  удельного князя, но слышен грозный голос самобытного государя. В 1159 г. явились в Новгород послы князя Суздальского, чтобы передать вечу грозную волю его. Так говорил он: «Ведомо буди, хочу искати Новагорода и добром и лихом, а хрест есте были целовали ко мне на том, яко имети мене князем собе, а мне вам добра хотети». Это поразило новгородцев, давно уже отвыкших от подобных требований. Однако же, пленяясь мыслию повиноваться столь знаменитому князю, новгородцы не смели возражать, но, не имея причин жаловаться и на Святослава Ростиславича, они медлили ответом, спорили и совещались на беспрестанных вечах.

Наконец новгородцы исполнили волю Боголюбского, с бесчестием изгнав от себя Святослава и  брата его Давида. Затем у Новгорода с Суздалем начались переговоры, которые с намерением длились целый год. В летописях  это место чрезвычайно темно; видно только, что послы просили у Андрея на княжение сына его Георгия. Но Боголюбский не согласился отпустить его, потому что Георгий был тогда еще молод; других новгородцы не просили и сидели без князя. Андрей Георгиевич, отказав послам отпустить сына, с намерением  предлагал им брата своего Мстислава, которого, как и ему было известно, не желали новгородцы; потом  предлагал племянника своего Мстислава, сына князя Киевского Ростислава. Этим Боголюбский достигал своей цели: Новгород его боялся и слушался. Князь Суздальский знал, кого давал правителем в эту область, которую хотел держать во всей своей воле. Ему нужны были только покорные слуги и точные исполнители его воли, таков был Мстислав и братья его - Святослав и Рюрик Ростиславичи, по очереди, по воле Боголюбского, княжившие в Новгороде.

Мстислав Ростиславич явился в 1160 г. июня 21 дня в Новгород, где перед ним княжил брат его Святослав; но, по словам Новгородского летописца, сидел только год без недели. Он, вероятно, не угодил Андрею Георгиевичу или, может быть, не умел так действовать, как бы ему хотелось, а потому Боголюбский «уладися, - как замечено в летописи, - только с отцем его Ростиславом о Новгороде», и последний тотчас же вытребовал Мстислава, а на место его был опять назначен Святослав, и это все без всякого сношения и  сговора с Новгородом. Новгородцы боялись Боголюбского и молча приняли недавно изгнанного и оскорбленного князя.

Со своей стороны, Боголюбский не даром уладился с Ростиславом о Новгороде, верно, что Святослав наобещал ему многое и многое, что льстило его видам. О покорной службе и говорить было нечего с Боголюбским, это уже само по себе следовало, и потому Святослав снова сел в Новгороде «на всей воле его» 28 сентября 1161 г. и шесть лет, до 1167 г., правил Новгородом, хотя и был тяжел для вольных новгородцев.

Таковы были отношения и политика Боголюбского с Новгородом! Неизвестно, какое участие принимал архипастырь в делах вече и в  отношениях с Суздалем. Постигая мудрые планы Андрея Георгиевича и устав от беспокойной строптивости народа, он, вероятно, втайне доброхотствовал  Боголюбскому и от души желал ему всякого успеха. В описании жизни только и сказано, что Аркадий, сколько было возможно, умиротворял волнения народные и примирял князей, не допуская до кровопролития.

Святой Аркадий не долго, только 8 лет, правил паствой, но оставил по себе благую память кроткого святителя и чадолюбивого отца сирых и нищих. Любовь народная, которая, без сомнения, была выражением благодарности за пастырские подвиги на пользу Новгорода, высказалась к нему после смерти. Новгородцы много скорбели и плакали о кончине Аркадия и с великой честью погребли останки его в Корсунской паперти. По летописным источникам, святитель Аркадий «преставился в лето 6673, т.е. 1165, сентября в 12-й день».

Мощи святителя Аркадия почивают под спудом. Память его местно празднуется 10 февраля и 4 октября вместе с другими почивающими в Софийском соборе угодниками.